ждала его страстность.
      Так, например, он находился в близких сношениях с родной сестрой 
своей1450, что и положило начало особенной ненависти граждан к нему, так как 
они этому сперва не хотели верить и такой безобразный поступок доселе был в 
истории еще неизвестен. С другой стороны, никто не был бы в состоянии привести 
в пример какойлибо великий чисто царственный поступок его на пользу его 
современников или потомства. Исключение составляют разве только задуманные им 
гавани в Регии и Сицилии для стоянки прибывающих из Египта судов с хлебом. По 
общему признанию, эти сооружения имели громадное значение и представляли 
большую пользу для моряков. Однако он так и не довел их до конца, и дело 
остановилось на полпути. Причиной тому служило то обстоятельство, что Гай думал 
о разных ненужных вещах и тратил деньги на свои удовольствия, которые могли 
удовлетворить его одного и которые делали невозможным более щедрый отпуск сумм 
на полезные предприятия.
      Между прочим, Гай был отличным оратором, одинаково хорошо владевшим 
греческим и латинским языками. При этом он сразу понимал все; пока другим 
приходилось соображать и сопоставлять, он сразу находил, что ответить, и тем 
далеко оставлял за собой любого оратора в любом деле. Он развил свои природные 
дарования трудом и достиг силы в этом отношении благодаря усидчивому труду.
      Будучи внучатым племянником Тиберия, преемником которого ему пришлось 
сделаться. Гай должен был особенно заботливо отнестись к требованиям 
образования, потому что сам Тиберий придавал образованию большое значение.
      Повинуясь своему родственнику и подчиняясь требованиям императора, Гай 
старался угодить ему в этом смысле. Таким образом, он занимал в этом отношении 
одно из первых мест среди своих сограждан; впрочем, плоды его образования не 
были в состоянии оградить его от гибели, надвигавшейся на него вследствие его 
произвола. Так тяжела добродетель самообладания для тех, которые могут не 
отдавать [никому] отчета в своих действиях и следовать личному своему желанию. 
Первоначально Гай окружил себя друзьями и по своему образованию и любви к славе 
стремился иметь дело с наиболее достойными людьми, пока с увеличением его 
произвола он понемногу не стал утрачивать свою популярность; когда же, наконец, 
ненависть к нему стала возрастать, ему пришлось погибнуть от руки заговорщиков, 
бывших первоначально его приближенными.
      
Глава третья
      
      1. Когда Клавдий, как я выше рассказал, расстался с Гаем и услышал, что 
весь дворец огласился криками и стонами по поводу смерти Цезаря, он стал 
беспокоиться относительно своей личной безопасности и спрятался в узком 
проходе; впрочем, он знал, что ничто, кроме его высокого происхождения, ему не 
может теперь повредить. Дело в том, что он вел замкнутый образ жизни частного 
человека и вполне удовлетворялся этим, работая над расширением своего 
образования и особенно занимаясь греческой литературой. Таким образом, он 
вполне ушел от шумной внешней жизни. И вот, когда теперь народ находился в 
большом смятении, весь дворец был преисполнен обезумевшими солдатами, а отряд 
телохранителей обуяли те же смущенность и растерянность, что и частных лиц, так 
называемые преторианцы, представлявшие из себя отборный отряд войска, собрались 
на совещание о том, что следует предпринять.
      Все эти воины менее всего думали о том, чтобы отомстить за смерть Гая, 
которого постигла лишь вполне заслуженная кара, а скорее заботились о своем 
личном благосостоянии, подобно тому, как германцы, столь кровожадно 
преследовавшие убийц, делали это скорее в своих личных интересах, чем для 
общего блага.
      Все это, однако, приводило в смущение Клавдия, который стал беспокоиться 
за свою участь, особенно когда увидел, как пронесли головы Аспрена и его 
товарищей. И вот, под покровом ночи, он стал на возвышении, к которому вело 
несколько ступеней. Тут его увидал Грат, один из дворцовых солдат, и так как он 
не мог разглядеть в темноте лицо его, с другой же стороны, думал, что имеет, 
вероятно, дело с человеком злонамеренным, подошел к нему поближе и, когда 
Клавдий просил его удалиться, стал наступать на него. Схватив его, он, однако, 
признал Клавдия и, обратившись к товарищам, воскликнул: «Да это Германик1451, 
возьмем и провозгласим его императором». Когда же Клавдий увидел, что воины 
собрались насильно увести его, он испугался, как бы его не постигла участь Гая, 
и стал молить о пощаде, напоминая солдатам о том, что он никогда никого не 
притеснял и вообще находится в полном неведении о случившемся. Тогда Грат с 
улыбкой схватил его правую руку и сказал: «Перестань же повторять малодушные 
слова о своем спасении; будь храбр и подумай об императорской власти, которую 
боги, заботясь о вселенной, отняли у Гая и предоставили теперь тебе в награду 
за твою добродетель. Иди и воссядь на троне своих предков!» При этом он 
поддержал Клавдия, который от страха, а также от радости едва держался на ногах.

      2. Между тем к Грату присоединилось еще много телохранителей, которые, 
видя, что Клавдия кудато ведут, опечалились, так как предполагали, что его 
тащат также на казнь; а между тем они знали его как человека всегда очень 
смирного, который неоднократно при правлении Гая подвергался со стороны 
последнего значительным опасностям. Поэтому некоторые воины решили обратиться к 
консулам за заступничеством за него. Тем временем число прибывавших солдат все 
росло и росло; приближенные же Клавдия, которому по его физической слабости 
было очень тяжело идти1452, разбежались, равно как разбежались при известии о 
взятии Клавдия и его слуги, которые обыкновенно носили его носилки. Они все 
думали, что пришел конец их господину. И вот, когда воины и Клавдий пришли к 
площадке на Палатинском холме (тут, по преданию, были воздвигнуты первые 
постройки города Рима и тем положено его основание) и собирались решить участь 
народа, толпа солдат стала прибывать. Все они с радостью желали взглянуть на 
Клавдия и из расположения к Германику особенно охотно готовы были провозгласить 
его императором: Клавдий ведь был братом Германика, а последний, как известно, 
распространил свою славу на всех близких ему. При этом солдатам пришло на ум