ный и развеселившийся от вина, которое 
ему постоянно подливал Агриппа за обедом, воскликнул: «Я и раньше чувствовал 
честь, которую ты мне всегда оказывал, и знаю твою великую преданность мне, 
выражавшуюся тобою с личной опасностью при Тиберии. И теперь ты ни в чем не 
изменил своего ко мне отношения и стараешься даже выше сил своих выказать мне 
свою преданность. Поэтому я, считая, что было бы постыдно уступать тебе со 
своей стороны в подобном же рвении, желаю теперь наверстать упущенное. То, чем 
я до сих пор одаривал тебя, конечно, были сущие пустяки. Теперь я хочу 
доставить тебе от всего сердца и по мере сил моих все, что могло бы сделать 
счастье твое полным». Гай говорил таким образом, предполагая, что Агриппа 
попросит себе обширной земельной собственности или доходов с какихлибо городов.
 Хотя у Агриппы была уже вполне готова просьба, однако он пока умолчал о ней, а 
тотчас ответил Гаю, что, как в прежних его добрых отношениях к нему вопреки 
желанию Тиберия, так и в теперешнем его добром расположении к нему, им, 
Агриппою, никогда не руководила мысль об извлечении для себя какихлибо выгод. 
То, что Гай дал ему раньше, уже является крупным вознаграждением, превосходящим 
всякие самые смелые надежды. «Даже если бы дары эти, – сказал он, – и были 
меньше, чем они есть, то и в таком случае они всетаки явились бы слишком 
большою наградою за мою любовь и заслуги перед тобою».
      Гай был поражен этою скромностью и стал настаивать, чтобы Агриппа сказал 
ему, чего он желает. Тогда тот сказал: «Государь, так как ты столь милостиво 
считаешь меня достойным награды, то я не стану просить тебя ни о чем таком, что 
имело бы в виду мое обогащение; ведь я, благодаря твоему великодушию, и без 
того не беден. Поэтому я попрошу тебя о такой вещи, которая даст тебе славу 
человека благочестивого, которая побудит Предвечного быть твоим защитником во 
всех твоих начинаниях и которою я смогу стяжать себе добрую память у всех, кто 
о том узнает; могу ли я рассчитывать на исполнение с твоей стороны моего 
желания? Прошу тебя, откажись от мысли воздвигнуть твою статую в иудейском 
храме, как ты о том послал распоряжение Петронию».
      8. Хотя Агриппа понимал всю опасность этой просьбы (если бы Гай не 
согласился на исполнение ее, то ему предстояла бы неизбежная смерть), однако он 
сознавал все значение ее и решил попытать счастия. Гай был очарован любезностью 
Агриппы, с другой стороны, не желал оказаться лжецом перед столькими 
свидетелями, видевшими, как он сам настаивал на просьбе Агриппы, и не хотел, 
чтобы эти люди подумали, будто он сейчас же раскаялся в своем решении. Вместе с 
тем он изумился сдержанности Агриппы, который отстранил на задний план личное 
счастье в виде ли денежных доходов или другим какимлибо способом, и выставил 
вперед лишь общее благо, сохранение законов и поклонение Предвечному. Поэтому 
Гай согласился на исполнение просьбы Агриппы и тотчас же отправил Петронию 
письмо, в котором похвалил его за набор войска и за то, что он послал к нему за 
советом, как поступать дальше. В письме этом между прочим было сказано:
      «Если ты успел уже воздвигнуть мою статую, то пусть она стоит; если же ты 
не успел еще сделать это, то не заботься дольше о том, но распусти войско и 
вернись к тому делу, ради которого я тебя первоначально послал. Я не 
интересуюсь более постановкою статуи и делаю это в угоду Агриппе, человеку, 
которого я слишком высоко чту, чтобы мог отказать ему в какойлибо просьбе».
      Это письмо Гай написал Петронию раньше, чем получил его донесение о том, 
что иудеи оказывают отчаянное сопротивление и открыто выражают намерение 
вступить в борьбу с римлянами. Получив это сообщение, Гай страшно разгневался, 
что иудеи дерзнули испытать его могущество. Он был вообще человеком, который, 
если озлоблялся против когонибудь, уже не знал никаких пределов, но находил 
удовольствие лишь в удовлетворении своей злобы. Поэтому он послал Петронию 
следующий ответ: «Так как ты оценил дары, преподнесенные тебе иудеями, выше 
моих приказаний и осмелился в угоду им ослушаться моих повелений, то я 
повелеваю тебе самому быть своим судьею и решить, как тебе следует поступить, 
дабы почувствовать мой гнев. Я желаю, чтобы твоя судьба послужила уроком для 
всех в настоящее и будущее время, что нельзя не исполнять приказаний своего 
государя».
      9. Такое письмо написал Гай Петронию. Однако последний не получил его при 
жизни Гая, так как путешествие тех, кому была поручена доставка этого письма, 
затянулась и Петроний раньше получил другое письмо с известием о смерти Гая1425.
 Господь Бог не забыл об опасностях, которым добровольно подверг себя Петроний 
в угоду иудеям и во славу Божию, но дал ему удовлетворение тем, что в гневе 
своем низверг Гая за его дерзкую попытку объявить себя божеством. Вместе с 
Петронием были довольны и Рим и вся империя, особенно же выдающиеся сенаторы, 
против которых необузданно свирепствовал Гай. Последний умер недолго спустя 
после отправки Петронию письма с приказанием ему покончить самоубийством. О 
причине смерти Гая и о характере составленного против него заговора я поговорю 
впоследствии. Петроний сперва получил письмо, извещавшее его о смерти Гая, а 
немного спустя пришло то, в котором ему предписывалось покончить самоубийством. 
Он был доволен гибелью, постигшею Гая, и изумлялся Провидению, которое 
вознаградило его так быстро за оказанное им Господу Богу почтение и за спасение 
храма и иудеев. Таким образом, Петроний избег, сам того не зная, смертельной 
опасности.
      
Глава девятая
      
      1. Тем временем живших в Месопотамии и главным образом в Вавилоне иудеев 
постигло страшное, необычайное бедствие, выразившееся в том, что многие из них 
были перерезаны так, как раньше не бывало тому примера в истории. Чтобы в 
точности рассказать обо всем этом, мне придется изложить причины, поведшие к 
такому несчастию. В Вавилонии находится город Наардея, крайне оживленный, 
обладающий отличною и обильною землею. Ко всем прочим преимуществам 
присоединялось еще и то, что там был избыток населения. Город этот недоступен 
врага