, так как река Евфрат со всех сторон окружает его и он, кроме того, 
защищен стенами. В таких же благоприятных условиях находится на той же реке 
город Низибис. Уповая на укрепленность своих городов, тамошние иудеи удерживали 
у себя двойные драхмы, которые закон предписывает отдавать Предвечному, равно 
как не посылали никаких других жертвенных даров, и смотрели на свои города как 
на казнохранилища. Отсюда уже деньги при случае посылались в Иерусалим, причем 
огромные тысячные толпы людей сопровождали эту доставку денег из боязни перед 
грабежами парфян, которым Вавилония платила дань. В это время в Наардее жило 
два брата, Асиней и Анилей. Так как они [рано] лишились отца, то мать приучила 
их ткать, тем более, что в этом, по понятиям местных жителей, не было ничего 
позорного; у них мужчины даже прядут шерсть. Однажды мастер, у которого они 
учились, стал выговаривать им за их опаздывания на работу и затем подверг их 
телесному наказанию. Юноши приняли это за личное оскорбление, собрали все 
хранившееся у них в доме оружие и отправились в такое место, где река 
разделяется на два рукава; тут были отличные пастбища и множество хлеба, 
запасенного на зиму.
      К ним собрались все негоднейшие юноши; им братья роздали оружие, сами 
стали во главе их и не переставали руководить ими при совершении всевозможных 
гнусностей. Уповая на недоступность своего убежища и соорудив себе укрепление, 
братья стали посылать товарищей к соседним пастухам с предложением выплачивать 
известную дань овцами, которые могли бы им служить пищею. При этом они обещали, 
в случае повиновения, жить с пастухами в дружбе и ограждать их от всех врагов, 
откуда бы они ни явились, и угрожали перебить их стада в случае отказа. Так как 
при таких условиях не было выбора, то пастухи послушались и послали им столько 
скота, сколько те от них потребовали. Таким образом, силы юношей крепли и они 
были в состоянии внезапными нападениями вредить кому угодно по личному своему 
усмотрению. Всякий, кто имел с ними дело, старался задобрить их, а они наводили 
страх даже на смельчаков. Молва о них дошла наконец до парфянского царя.
      2. Тогда вавилонский сатрап, узнав об этом и желая подавить мятежников в 
самом корне раньше, чем они успели бы натворить бед, собрал возможно большее 
войско из парфян и вавилонян и ринулся на них, имея в виду нагрянуть на них 
врасплох, пока они еще не узнали о готовящемся на них походе. Он тихо оцепил 
низменность и спокойно дожидался следующего дня. То была суббота, когда иудеи 
отдыхают от трудов. Полагая, что враги в этот день не решатся вступить с ним в 
бой и что ему придется лишь схватить и перевязать их, он понемногу начал 
подвигаться вперед, имея в виду затем сразу неожиданно нагрянуть на них. В это 
время Асиней сидел со своими товарищами в стороне, причем оружие лежало вблизи 
их. Вдруг Асиней воскликнул: «Товарищи, до меня доносится конское ржанье, но не 
коней, которые пасутся на свободе, а таких, на которых сидят всадники; при этом 
я слышу лязг удил, боюсь, как бы враги не застали нас врасплох и не окружили 
нас. Пусть ктонибудь выйдет вперед соглядатаем, чтобы принести точную весть о 
случившемся; я желал бы, чтобы мое предположение оказалось ложным».
      Так он говорил, и немедленно некоторые из его товарищей пошли 
удостовериться. Впрочем, они весьма быстро вернулись и сказали: «Ты нисколько 
не ошибся относительно действия врагов, которые более не желают, чтобы мы 
дольше издевались над ними. Они нас застигли хитростью и теперь нагрянут на нас 
с такою огромною ратью, что перебьют нас как скот, причем мы оказываемся 
бессильными чтонибудь поделать, так как наш закон повелевает нам 
воздерживаться от всякого труда в сегодняшний день». Однако Асиней не разделял 
мнения лазутчиков на этот счет, но считал более разумным мужественно нагрянуть 
на врагов, чем спокойно дать убить себя; поэтому он предпочел прибегнуть в 
такой крайности к силе, на которую его побуждали обстоятельства; он решился 
даже преступить закон и готов был в случае необходимости умереть. После этого 
он взялся за оружие и тем подал пример смелости и храбрости своим товарищам. 
Итак, они ринулись на врагов, перебили множество их, которые столь беспечно 
рассчитывали на легкую победу, и обратили в бегство остальных.
      3. Между тем парфянский царь, получив известие об этом сражении и 
удивившись мужеству братьев, пожелал лично повидать их и поговорить с ними. 
Поэтому он послал к ним самого верного своего телохранителя со следующим 
поручением: «Царь Артабан, хотя вы и позволили себе нанести дерзкое оскорбление 
ему и его стране, готов, однако, подавить свой гнев ради вашей доблести; он 
прислал меня предложить вам вступить с ним в союз, и с этою целью предоставляет 
вам безопасный проезд по всем его дорогам и просит дружественно явиться к нему 
без обмана и коварства. При этом он вам обещает подарки и такой почет, который 
вам при вашем теперешнем положении будет особенно полезен благодаря могуществу 
царя». Между тем Асиней сам не решился ехать, а послал своего брата Анилея с 
дарами, какие мог набрать. Тот отправился и вскоре предстал перед царем. 
Артабан, увидев одного только Анилея, спросил его о причине отсутствия Асинея. 
Узнав, что тот остался в своей низине из опасения, царь стал клясться всеми 
богами, что он никогда не обидит никого, кто явится к нему, полагаясь на его 
слово. При этом он протянул ему правую руку, что служит у всех варваров 
доказательством величайшего доверия. Никто из них, дав правую руку, никогда не 
счел бы себя вправе обмануть другого и никто не сомневается в своей 
безопасности, если получит это доказательство верности со стороны тех, кого он 
подозревал бы в желании причинить ему зло. Поступив таким образом с Анилеем, 
Артабан отослал его назад к брату для того, чтобы он уговорил его приехать к 
нему. Все это царь сделал, имея в виду воспользоваться доблестью этих иудейских 
братьев в свою пользу, а именно думая сделать из них себе оплот против своих 
собственных сатрапий, которые уже возмутились или собирались возмутиться. В 
таком случае он думал выпустить их против сатрапий; с другой же стороны, он 
боялся, что, ес