иданно напал 
на толпу; как это обыкновенно бывает, чернь решилась на свою решительную 
попытку скорее необдуманно, чем по здравом рассуждении, и потому пришла в 
замешательство и совершенно не знала, что ей делать. Поэтому военачальнику 
удалось захватить не менее сорока юношей, которые смело остались на месте, 
когда остальная толпа бежала, а также взять в плен Иуду и Матфия, считавших 
позорным бежать при его появлении; он представил их царю. Когда их привели и 
царь спросил их, почему они осмелились уничтожить им воздвигнутый жертвенный 
подарок, они отвечали: «То, что мы задумали, мы решили исполнить и исполнили 
все так, как подобает настоящим мужчинам. Мы желали оградить святилище, которое 
посвящено Господу Богу, тем более, что укрепило нас в нашем решении постоянное 
ознакомление с законом. Нет ничего удивительного в том, что мы выше оценили те 
законы, которые преподал нам Моисей и которые он по указанию Предвечного 
оставил нам записанными, чем твои постановления. Мы с удовольствием 
подвергнемся смерти и какому угодно наказанию с твоей стороны, потому что 
сознаем, что мы подвергнемся этому не за преступные деяния, но за любовь к 
истинному благочестию». То же самое сказали все они и доказали на словах такую 
же решимость, какая заставила их и действовать.
      Тогда царь велел заковать их в оковы и послать в Иерихон, куда он созвал 
всех влиятельных иудеев. Когда последние съехались, царь пригласил их в 
амфитеатр. Там, лежа на постели и не будучи более в силах держаться на ногах, 
он принялся перечислять все свои заслуги перед ними, упомянул, с какими 
расходами он построил храм, чего не могли сделать в течение своего 
стадвадцатилетнего царствования Хасмонеи, и сказал, что он соорудил его во 
славу Предвечному и украсил его драгоценными приношениями, память о которых, 
как он надеется, и слава которых останется за ним и после смерти. Затем он 
возвысил голос и начал кричать, что они еще при его жизни не стесняются 
оскорблять его, что днем на виду у всех нагло прикасаются к его жертвенным 
дарам и что, хотя как будто все это направлено против него лично, если 
присмотреться поближе, на деле тут совершенно простое святотатство.
      4. Боясь, как бы Ирод в своей жестокости не рассвирепел на них и не 
сделал бы их ответственными за происшедшее, все присутствующие стали утверждать,
 что все это произошло помимо их ведома и что, по их мнению, этого дела нельзя 
оставить безнаказанным.
      Ирод обошелся с ними вообще довольно мягко, но сместил с должности 
первосвященника Матфия, как отчасти виновника всего случившегося, и назначил 
первосвященником брата жены своей, Иозара. При этом же первосвященнике Матфии 
случилось, что на один день был назначен другой первосвященник, именно на один 
из дней постных. Произошло это дело таким образом: накануне постного дня Матфий 
видел во сне, будто бы он общается с женой. Так как он в силу этого лишался 
возможности отправлять свои священнические обязанности, то его заместил его 
родственник Иосиф, сын Эллима.
      Итак, Ирод сместил первосвященника Матфия, а другого Матфия, который 
поднял бунт, вместе с несколькими товарищами велел сжечь живьем. В эту ночь 
произошло лунное затмение.
      5. Между тем болезнь Ирода все ухудшалась, так как Господь Бог наказывал 
его за все его беззакония. То был медленный огонь, который был не столько 
заметен наружно, сколько свирепствовал у него внутри тела; к этому 
присоединялось еще страстное, непреодолимое желание оторвать у себя 
какойнибудь член тела.
      Его мучили также внутренние нарывы, особенно же страшные боли в желудке; 
ноги его были наполнены водянистой, прозрачной жидкостью. Такая же болезнь 
постигла и низ его живота; на гниющих частях появлялись черви; когда он хотел 
подняться, дыхание причиняло ему страшные страдания как вследствие зловония, 
так и вследствие затруднительности своей; всего его охватывали судороги, причем 
царь обнаруживал неестественную силу. Богобоязненные люди, которые по своим 
знаниям умели объяснять такие явления, говорили, что теперь Предвечный 
наказывает царя за его великие беззакония. Между тем больной, страдая более 
всякого другого, все еще надеялся на выздоровление, посылал за врачами и не 
переставал в точности пользоваться всеми предписываемыми ими средствами. 
Переправившись через Иордан, он даже погрузился в горячие ключи Каллирои1328, 
которые вообще очень целебны и содержимое которых годно для питья. Вода этих 
ключей стекает в так называемое Асфальтовое (Мертвое) море. Тут врачам 
показалось, будто он поправляется; но когда царь сел в ванну, наполненную 
маслом, он чуть не умер на глазах их. Ирод пришел в себя лишь от громких криков 
слуг. Теперь он уже потерял всякую надежду на выздоровление и потому приказал 
выдать каждому солдату по пятидесяти драхм. Вместе с тем он распорядился выдать 
крупные награды военачальникам и друзьям своим. Затем он вернулся назад в 
Иерихон, и тут желчь так возбудила его против всех, что он перед самой смертью 
выдумал следующее страшное дело: когда, по его приказанию, явились отовсюду все 
наиболее влиятельные иудеи (это была страшная масса людей, потому что все 
повиновались предписанию, ибо ослушникам угрожала смертная казнь), царь, в 
одинаковой мере возбужденный как против невинных, так и против виновных, 
приказал всех их запереть в ипподроме. Затем он послал за своей сестрой 
Саломеей и ее мужем Алексой и сказал им, что он скоро умрет, так как его 
страдания неимоверны. Конечно, это вполне естественно и бывает со всеми, но его 
особенно огорчает, что он умрет и никто не станет оплакивать его и скорбеть о 
нем в такой мере, в какой это было бы прилично, так как он ведь царь.
      Ему прекрасно известно настроение иудеев, и он знает, насколько 
желательна и приятна им смерть его, так как они еще при его жизни устроили бунт 
и нагло отнеслись к его жертвенным дарам. Поэтому, говорил он, теперь