большинство его реформ вызывало лишь возбуждение и ненависть, то 
счел это сообщение довольно вероятным и потому вернулся во дворец и велел 
поодиночке позвать к себе обвиняемых. Ввиду того что заговорщики были схвачены 
слугами царя с поличным, они стали думать не о том, как бы избегнуть наказания, 
но решили встретить неизбежную теперь смерть с возможно большим мужеством. 
Поэтому они не выказали раскаяния и не пытались отрицать свою вину, но тотчас 
после ареста отдали свои кинжалы и храбро сознались, что составили заговор с 
благою и честною целью, причем не было и речи о какойнибудь личной для себя 
выгоде или о личной мести, но преследовалось лишь общее благо народа, которое 
оберегать и за которое умирать должен быть готов всякий. После того как они так 
смело рассказали весь ход своего заговора, они были арестованы царскими 
телохранителями и умерщвлены под пыткой. Немного, впрочем, спустя некоторые 
лица схватили и навлекшего на себя всеобщую ненависть доносчика и не только 
убили его, но разорвали на части и бросили псам. Хотя многие из граждан 
присутствовали при этом, но никто не донес о том. Наконец Ирод распорядился 
нарядить строжайшее следствие, и тогда несколько женщин во время пытки показали 
то, чему они были свидетельницами. После этого всех виновных вместе с их 
семействами постигла кара, причем пощады не было никому. Но народное волнение и 
привязанность иудеев к своим законам поставили Ирода в затруднительное 
положение, и ему пришлось изыскивать меры обезопасить свое правление. Поэтому 
он решил всячески удерживать в повиновении народ и поставить его в такие 
условия, чтобы он при таком стремлении к перевороту не мог перейти к открытому 
восстанию.
      5. У него в городе имелось два укрепленных пункта, а именно дворец, в 
котором он сам жил, и храмовая крепость, названная Антониею и сооруженная им. 
Теперь он задумал возвести для ограждения себя от народа третью крепость, а 
именно в Самарии, которую он назвал Себастою. Итак, он решил укрепить это место,
 находившееся на расстоянии одного дня пути от Иерусалима и представлявшее то 
удобство, что оно могло служить отличным средством для обуздания не только 
города, но и всей страны. Для ограждения себя от всенародного восстания Ирод 
приступил к перестройке города, носившего название Стратоновой Башни и теперь 
прозванного Иродом Цезареею. На широкой равнине он воздвиг укрепление и 
поместил в нем отряд всадников, выбранный для того по жребию; в Галилее он 
построил Гаву, в Перее Есевон. Ирод воздвиг все эти крепости в разных 
местностях, постоянно заботясь о том, чтобы укрепить и обезопасить свое 
положение, и стараясь держать в своих руках весь народ, чтобы он менее думал о 
возмущении (впрочем, некоторое небольшое брожение замечалось всегда) и чтобы ни 
малейшее движение не оставалось незамеченным, так как всегда имелись налицо 
силы, бывшие в состоянии немедленно все узнать и подавить всякую такую попытку. 
Когда он отправился, чтобы укреплять Самарию, он пригласил поселиться там 
многих из своих прежних солдат, равно как и многих пограничных жителей, причем 
соблазнил их перспективою постройки нового храма. Вместе с этим он также желал 
поднять таким образом значение этого города, который раньше не принадлежал к 
числу особенно блестящих. Главною побудительною для этих иноземцев причиною 
было то, что Ирод в видах своей личной безопасности не скупился на деньги. При 
этом Ирод переименовал город в Себасту и распределил между жителями ближайшую, 
лучшую во всей стране землю, дабы они при своем поселении сейчас же 
пользовались известным благосостоянием. Он окружил город крепкою стеною и 
воспользовался покатостью местности, причем дал городу такие размеры, что он не 
уступал в этом отношении даже наиболее знаменитым городам. Он обнимал двадцать 
стадий. Внутри города он оставил красивую открытую площадь в полторы стадии и 
воздвиг здесь храм, принадлежавший по величине и красоте к числу самых 
выдающихся. Отдельные части города также были им постоянно украшаемы, причем 
это вызывалось соображениями личной безопасности, стремлением воспользоваться 
крепкими стенами для обращения всего города в огромную крепость, а также 
желанием оставить после себя достойный памятник своего вкуса и человеколюбия.
      
Глава девятая
      
      1. В этот же самый год, именно в тринадцатый год царствования Ирода, 
великие бедствия постигли страну вследствие ли гнева Господня или потому, что 
несчастия повторяются периодично. Сперва наступила продолжительная засуха, так 
что земля стала совершенно бесплодною и не принесла даже того, что она 
обыкновенно дает в необработанном виде. Затем, так как вследствие недостатка 
хлеба пришлось изменить весь образ жизни, явились болезни и род чумы, причем 
одно бедствие сменяло другое. Ввиду отсутствия должного ухода и пищи чума 
уносила все больше и больше жертв, а гибель последних уменьшала бодрость 
остальных, тем более, что они не были в состоянии противопоставить этому 
бедствию что бы то ни было. Так как посевы текущего года погибли и запасы 
прежних лет истощились, то не было уже никакой надежды на благоприятное будущее,
 тем более, что чума, против ожидания, затягивалась все дольше и дольше. Итак, 
теперь уже ничего не оставалось; были уничтожены также и семена для будущего 
посева, так что можно было ожидать вторичной голодовки. Нужда заставляла людей 
прибегать в этой крайности к многоразличным средствам. В не меньшей мере ощущал 
ее и сам царь, так как он теперь лишился обычных земельных податей и в своей 
щедрости успел израсходовать все свои деньги на тех, чьи города он восстановил. 
Он не видел тут никакой возможности помочь беде, а последняя между тем росла, и 
с ней росла также ненависть его подданных: в неудаче обыкновенно обвиняются 
лица начальствующие.
      2. Находясь в таком положении, Ирод стал всячески измышлять средства 
помочь беде. Его положение затруднялось тем, что и у соседей, которых постигло 
то же бедствие, нельзя было получить хлеба, и что у него не хватило бы денег, 
если бы даже они нашлись, помочь такой массе страждущих. Но так как царь считал 
обязанностью всеми возможными средствами помочь беде, то о