ении Ирода, консулов и всех остальных должностных лиц, для того чтобы 
принести [установленную] жертву и поместить состоявшееся решение в Капитолии. 
Затем Ирод в первый день своего царствования обедал у Антония.
      Таким образом, он достиг царской власти в сто восемьдесят четвертую 
олимпиаду, во вторичное консульство Гнея Дометия Кальвина и [в первое] – Гая 
Азиния Поллиона1241.
      6. В течение всего этого времени Антигон осаждал засевших в Масаде, 
причем у них было вдоволь всяких жизненных припасов и ощущался лишь недостаток 
в воде, так что вследствие этого брат Ирода, Иосиф, решил было с двумястами 
своих людей бежать к арабам, так как до него дошли слухи, что Малих 
раскаивается в своем проступке относительно Ирода. От исполнения этого 
предприятия, впрочем, сам Господь Бог удержал Иосифа, послав ночью дождь: когда 
водоемы наполнились влагой, не было более необходимости бежать, и все теперь 
снова ободрились, тем более, что в пополнении недостававшего запаса воды они 
усматривали поддержку, оказанную им самим Предвечным. Поэтому они рискнули 
сделать вылазку и сразиться с войсками Антигона, отчасти в открытом поле, 
отчасти под прикрытием. При этом они перебили множество неприятелей. В то время 
прибыл за парфянами в Иудею римский полководец Вентидий1242, посланный из Сирии 
для того, чтобы прогнать парфян. Он явился якобы на помощь Иосифу, на самом же 
деле вся цель его была при этом получить взятку с Антигона. Расположившись 
поэтому вблизи самого Иерусалима, он тотчас получил от Антигона деньги и сам 
удалился с большей частью своего войска; а для того, чтобы не навлекать на себя 
подозрения [в подкупе], он оставил тут Силона с отрядом. Антигон, впрочем, 
подкупил и его и обезопасил себя этим, рассчитывая, между прочим, на то, что 
парфяне вторично поддержат его.
      
Глава пятнадцатая
      
      1. Когда вскоре затем Ирод приехал из Италии в Птолемаиду и набрал там 
значительное войско, состоявшее отчасти из наемников, отчасти из 
единоплеменников (иудеев), он направился по Галилее против Антигона. Вместе с 
тем к нему примкнули также Силон и Вентидий, которых уговорил посланный 
Антонием Деллий поддержать Ирода. Вентидий был как раз занят тем, что подавлял 
беспорядки, возникшие в различных городах благодаря парфянам, тогда как Силон, 
подкупленный Антигоном, пребывал в Иудее. Между тем, по мере того как Ирод 
подвигался вперед, могущество его росло с каждым днем, и, за малыми 
исключениями, к нему присоединилась вся Галилея. Когда же он двинулся к Масаде 
(где было необходимо выручить осажденных родственников), город Яффа1243 
представил ему некоторую задержку; ввиду его враждебности пришлось сперва взять 
этот город, чтобы, при дальнейшем следовании Ирода к Иерусалиму, не оставалось 
крепости в тылу для врагов. При этом Силон воспользовался представившимся 
случаем изменить свою позицию; когда же иудеи принялись преследовать его, Ирод 
во главе небольшого отряда поспешил к нему на выручку, обратил иудеев в бегство 
и тем спас Силона, очутившегося было в крайне затруднительном положении. Взяв 
затем Яффу, Ирод поспешил на выручку своих родных. Из жителей многие теперь 
примкнули к нему, отчасти вследствие расположения к отцу Ирода, отчасти ввиду 
славы, которая следовала за Иродом, отчасти в воздаяние оказанных им обоими 
услуг, большинство же было побуждаемо к тому надеждами, которые возникали у них 
относительно будущего, когда Ирод утвердит за собой царскую власть.
      2. Таким образом, у Ирода набиралось внушительное войско, и по мере того, 
как он двигался вперед, Антигон занимал своими отрядами самые важные пункты по 
пути следования его или помещал в них засады; впрочем, все это вовсе или по 
крайней мере очень мало не вредило врагам. Ирод освободил своих родственников в 
Масаде, взял крепость Трессу и двинулся на Иерусалим, причем вместе с ним шло 
не только войско Силона, но к нему примкнули также многие из жителей Иерусалима,
 испугавшиеся его могущества. Когда Ирод расположился лагерем на западной 
стороне города, то поставленная здесь стража стала стрелять из луков и метать 
дротики; некоторые отряды рискнули даже выйти из города и вступили в борьбу с 
авангардом Ирода. Тогда Ирод в первый раз приказал возвестить под стенами 
[города], что он, явившись лишь для блага народа и спасения города, готов не 
только забыть все обиды, нанесенные ему его отъявленными врагами, но и дать 
амнистию за самые тяжкие провинности. В ответ на это воззвание Ирода Антигон 
обратился к Силону и римскому войску, что они нарушат всякую справедливость, 
если отдадут царскую власть Ироду, который является совершенно частным лицом и 
притом идумеянином, т. е. полуевреем, тогда как по справедливости и обычаям 
[страны] эта власть должна принадлежать лишь кровным иудеям. Если, продолжал он,
 иудеи теперь и недовольны тем, что он (Антигон) добился царской власти при 
помощи парфян, и решили ее отнять у него, то всетаки имеется еще много членов 
его семьи, которые, не причинив никакого зла римлянам и вдобавок будучи 
священниками, совершенно несправедливо терпят обиду, будучи лишены этой власти; 
впрочем, они сумеют добиться ее. Пока происходили переговоры, перешедшие затем 
в ругань, Антигон распорядился отогнать врагов от стены. Последние, однако, 
принялись за стрельбу из луков и, пустив в ход всю свою храбрость, без труда 
согнали противников с их башен.
      3. Тогдато Силон явно обнаружил, что его подкупили. Дело в том, что по 
его наущению многие из солдат стали громко роптать на недостаток съестных 
припасов и требовать денег для приобретения их, причем просили, чтобы их отвели 
в более удобные места на зимние стоянки, потому что все окрестности города 
разорены солдатами Антигона. Вследствие этого весь лагерь заволновался и сделал 
попытку удалиться. Однако Ир