ению.
      Между прочим, он распорядился также выстроить городские стены из 
четырехугольных отесанных камней, чтобы стены эти представляли более надежный 
оплот против врагов. Когда об этом узнали гарнизоны, находившиеся в иудейских 
крепостях, то покинули свои стоянки и бежали в Антиохию; так поступили все, 
кроме гарнизонов города БетЦуры и иерусалимской крепости, потому что те 
большею частью состояли из иудейских вероотступников и перебежчиков; в силу 
именно последнего обстоятельства они и не покинули своих укреплений.
      2. Когда до сведения Александра дошли обещания, сделанные Ионатану 
Деметрием, и когда он узнал о храбрости Ионатана и как он отличался в войне с 
македонянами, а с другой стороны, сколько Ионатан претерпел от Деметрия и его 
полководца Бакхида, он сказал своим друзьям, что в настоящем случае ему трудно 
найти более подходящего союзника, чем Ионатан: последнийде выказал необычайную 
храбрость в борьбе с врагами и должен отличаться особенною ненавистью к 
Деметрию, так как он не только претерпел от него массу зла, но и в свою очередь 
причинил ему немало горя.
      Поэтому, сказал Александр, если следует его отвратить от союза с 
Деметрием, то теперь наиболее подходящий момент к тому, чтобы предложить 
Ионатану союз. И вот, так как он сам и друзья его решили отправить к Ионатану 
послов с соответствующим предложением, Александр адресовал на его имя следующее 
письмо:
      «Царь Александр посылает привет брату Ионатану. Мы давно уже слышали о 
твоей храбрости и надежности и поэтому посылаем тебе предложение вступить в 
дружественный союз с нами. Ввиду этого мы сейчас же назначаем тебя иудейским 
первосвященником и принимаем тебя в число наших друзей. При этом я отправлю 
тебе в дар пурпурную одежду и золотой венец и прошу тебя относиться к нам с тем 
же уважением, с каким мы относимся к тебе».
      3. Получив это письмо, Ионатан облекся в первосвященническое облачение, 
так как наступил праздник Кущей1070, – это было в первый раз в течение тех 
четырех лет, которые протекли со времени смерти брата его, Иуды (в течение 
всего этого времени иудеи вовсе не имели первосвященника), стал собирать 
большое войско и заготовлять массу оружия.
      Когда же Деметрий узнал об этом, он очень огорчился, и стал себя укорять 
в медлительности, что не сумел как следует предупредить Александра, снискать 
дружбу Ионатана, и дал Александру возможность сделать это. Ввиду этого он сам 
также отправил Ионатану и еврейскому народу письмо следующего содержания:
      «Царь Деметрий посылает привет свой Ионатану и всему иудейскому народу. 
Так как вы соблюдаете дружественную к нам верность и не поддаетесь попыткам 
врагов склонить вас на свою сторону, то я не могу не воздать вам за это должную 
похвалу и прошу вас оставаться мне верными; за это вы получите от нас 
благодарность и всякие льготы. Я освобожу вас от большинства налогов и сборов, 
которые вы платили прежним царям и мне, и слагаю с вас теперь все налоги, 
которые вы обыкновенно платили. Кроме того, я с вас слагаю сборы за соль и 
государственный налог в пользу короны, которые вы нам платили, а также 
освобождаю вас с сегодняшнего дня от платежа третьей части злаков и от 
половинной части древесных плодов, которые вы мне обыкновенно отдавали. Равным 
образом я отныне и навеки слагаю с вас подушную подать, которую каждый из 
жителей Иудеи, равно как из населения трех топархий1071, Самарии, Галилеи и 
Переи, обязан был платить мне. Город Иерусалим я объявляю священным, 
неприкосновенным и свободным вплоть до границы его от десятины и от всех прочих 
поборов. Крепость [иерусалимскую] я поручаю вашему первосвященнику Ионатану; 
пусть он поместит в ней такой гарнизон, который он сочтет достаточно надежным и 
преданным, чтобы эти люди сберегали ее нам. Всех находящихся в нашей стране 
военнопленных или впавших в рабство иудеев я отпускаю на волю и запрещаю 
употреблять на какие бы то ни было казенные надобности принадлежащий иудеям 
вьючный скот. Пусть будут дни субботние, всякий праздник и три предшествующих 
ему дня свободны от всякой принудительной работы. Равным образом возвращаю я 
свободу и все права живущим у меня (в Сирии) иудеям и позволяю желающим из них 
вступить ко мне в войско до тридцати тысяч человек; люди эти будут получать, 
куда бы они ни пошли, такое же точно содержание, какое причитается моему 
собственному войску. Некоторых из них я помещу в крепостные гарнизоны, других 
сделаю своими личными телохранителями, отчасти же назначу их начальниками моих 
придворных войск. Я разрешаю [иудеям] жить по их собственным законам и 
соблюдать их и желаю, чтобы эти же законы распространялись и на три прилегающие 
к Иудее провинции. Вместе с тем мне угодно, чтобы первосвященник позаботился о 
том, чтобы ни один иудей не поклонялся [Богу] в другом святилище, как только в 
иерусалимском. Из своих личных средств я отпускаю на расходы по 
жертвоприношениям ежегодно сто пятьдесят [драхм] и желаю, чтобы из них весь 
излишек поступал в вашу же пользу. Те же десять тысяч драхм, которые 
обыкновенно получали цари из средств храма, я также предоставляю вам в пользу 
священников, несущих обязанности по богослужению в храме. Все те, кто стал бы 
искать убежища в иерусалимском храме или в одном из зависящих от последнего 
учреждений, будут отпущены на волю, и имущество их останется в целости, хотя бы 
они искали спасения по задолженности царю или по какойлибо иной причине. Я 
разрешаю возобновить и достроить храм и отпускаю на это нужные суммы из своих 
собственных средств; равным образом я разрешаю и постройку городских стен и 
позволяю возвести высокие башни, причем и на все это отпускаю свои средства. 
Если же понадобится гденибудь в стране иудейской возвести сильную крепость, то