только это возможно, охотно сложить с себя 
первосвященничество, но отнюдь не желает отправиться к царю (потому что уж он 
вовсе не так дорожит всем этим), то Иосиф спросил, не позволит ли ему Хоний 
отправиться к Птолемею в качестве заступника за народ. Получив на то согласие, 
Иосиф вошел в храм и, пригласив народ на сходку, стал убеждать его не 
беспокоиться и не бояться нерадивого к ним отношения его дяди Хония, но просил 
иудеев выкинуть из головы все их мрачные на этот счет опасения. При этом он 
указал собранию, что он сам собирается отправиться к царю и убедить его в том, 
что народ ни в чем не повинен. Услышав это, народ выразил Иосифу свою 
признательность, юноша же покинул храм и любезно принял посланного Птолемеем 
человека; затем он одарил его ценными подарками и, радушно угостив его в 
течение целого ряда дней, отправил назад к царю с указанием, что он сам вскоре 
отправится следом за ним. Теперь Иосифу еще более хотелось поехать к царю, 
потому что посланец особенно настоятельно побуждал его к этому и уговаривал его 
к поездке в Египет, вдобавок обещая Иосифу исполнение со стороны Птолемея всех 
его просьб. Посланному очень понравились свобода обращения и видимая 
порядочность юноши.
      3. И вот, когда посланный вернулся в Египет, то рассказал царю о 
недальновидности Хония и о порядочности Иосифа, а также о том, что Иосиф 
собирается прибыть к нему, чтобы просить за народ, которого заступником он 
является. Он расточал юноше столько похвал, что как сам царь, так и его жена 
Клеопатра оказались вполне на стороне Иосифа еще раньше, чем последний успел 
прибыть. Тем временем Иосиф разослал к своим друзьям в Самарию приглашение 
одолжить ему денег, сам заготовлял все необходимое для путешествия, одежды, 
сосуды и вьючный скот, и затем, после всех этих сборов, обошедшихся ему около 
двадцати тысяч драхм, отправился в путь и прибыл в Александрию. Как раз к тому 
же времени случайно поехали туда все именитые граждане и начальствующие лица из 
сирийских и финикийских городов с целью приобретения прав на откуп податей; 
царь ежегодно предоставлял это наиболее влиятельным лицам в каждом городе. 
Когда эти люди встретили по пути Иосифа, то стали глумиться над его бедным и 
неказистым одеянием. Когда же он прибыл в Александрию и узнал, что царь 
Птолемей находится в Мемфисе, то он отправился к нему туда, чтобы видеть его 
там. Царь как раз сидел в колеснице со своею женою и приближенным своим 
Афинионом (это было именно то лицо, которое было послано им в Иерусалим и 
радушно принято там Иосифом). Увидя Иосифа, Афинион немедленно сообщил царю, 
что это именно и есть тот самый юноша, о преимуществах которого он рассказывал 
ему по возвращении своем из Иерусалима. Тогда Птолемей первый приветствовал его 
и пригласил его к себе в экипаж; затем же, когда тот сел, царь начал жаловаться 
на действия Хония. Иосиф же сказал: «Прости его ради старости; ведь тебе, 
вероятно, небезызвестно, что у стариков и у малых детей одинаковый разум. Мы, 
молодежь, отнесемся к тебе во всем так, что тебе не придется жаловаться». 
Приятно пораженный любезностью и благовоспитанностью юноши, царь еще больше 
полюбил его после личного с ним знакомства, так что приказал ему отвести 
помещение в собственном дворце и ежедневно приглашал его к своему столу. Когда 
же царь прибыл в Александрию, то сирийские вельможи, увидя рядом с ним Иосифа, 
понятно, отнеслись к этому весьма несочувственно.
      4. Когда наступил день, в который должен был произойти торг на откуп 
податей, все стали торговаться и предлагать свои цены. За откуп податей со всей 
Келесирии, Финикии, Иудеи и Самарии было предложено до восьми тысяч талантов. 
Тогда выступил Иосиф, стал укорять откупщиков за то, что они предлагают за 
подати столь ничтожную сумму, и сам предложил внести двойную сумму и вдобавок 
присоединить к тому еще все взыскания, которые получались за оскорбление лиц 
царской семьи и прежде обыкновенно присоединялись к податному фонду. Царь 
принял такое предложение с удовольствием и распорядился предоставить откуп 
податей Иосифу, как лицу, дававшему значительно большую сумму за них. Когда же 
царь спросил его, каких поручителей он может представить за себя, тот отвечал 
очень тонко: «Я представлю вам людей прекрасных и безупречных, которым вы 
вполне поверите». На вопрос же царя, кто эти люди, юноша ответил:
      «Царь! Поручителями тебе я назову самого тебя и супругу твою, каждого в 
равной половинной части».
      Птолемей рассмеялся и предоставил ему откуп податей без поручительства. 
Это обстоятельство крайне огорчило лиц, прибывших из разных городов в Египет, 
потому что они, таким образом, ошиблись в своих расчетах.
      5. Они с позором вернулись каждый в свой родной город; Иосиф же, получив 
от царя отряд в две тысячи воинов (которых он выпросил у него в помощь, если бы 
пришлось в городах прибегнуть к силе) и заняв у приближенных царя в Александрии 
пятьсот талантов, выступил в Сирию. Прибыв в Аскалон, потребовав от граждан 
уплаты податей и получив от них не только полный отказ, но подвергшись 
насмешкам с их стороны, он схватил двадцать человек зачинщиков этих беспорядков 
и распорядился казнить их. Затем он овладел их имуществом на сумму до тысячи 
талантов и послал эти деньги царю с подробным донесением обо всем случившемся. 
Птолемей удивился его распорядительности, похвалил его за его образ действий и 
представил ему в дальнейшем полную свободу действий. Когда об этом узнали 
сирийцы, то очень испугались, и так как казнь аскалонских мужей представлялась 
им грозным примером наказания за непослушание, добровольно открыли Иосифу 
ворота своих городов, впустили его и стали выплачивать ему подати. Лишь 
население Скифополя вздумало встретить его насмешками и позволило себе не 
доставить ему податей, которые они раньше выплачивали без околичностей; тогда 
Иосиф и здесь казнил зач