ту 
пользу, что он научился от них, как следует править царством. Потом он 
распорядился вручить каждому (из старцев] по три таланта и назначил лиц, 
которые должны были сопутствовать им при уходе каждого в его помещение.
      По прошествии трех дней за старцами явился Димитрий и, пройдя с ними 
Heptastadion (это дамба на море к острову1003) и миновав мост, достиг с ними 
северной части острова и ввел их всех в расположенный на морском берегу дом, 
который по своей уединенности был особенно пригоден для научных занятий. 
Приведя их сюда, Димитрий указал им на то, что тут имеется все нужное для 
перевода закона, и просил их немедленно приняться за дело. Переводчики с 
величайшим усердием и трудолюбием стали ежедневно беспрерывно вплоть до 
девятого часа заниматься переводом, а затем покидали его, чтобы позаботиться 
также о своем теле. На это им в изобилии было отпущено все нужное, и к тому же 
Дорофей доставлял им многое от царского стола (ибо царь сделал соответственное 
распоряжение). Рано поутру они являлись ко двору и, приветствовав здесь 
Птолемея, возвращались в свое место, где омывали в море руки и, очистившись 
таким образом, вновь принимались за свой перевод. Когда же перевод был по 
прошествии семидесяти двух дней окончен и записан, Димитрий собрал всех иудеев 
в то место, где происходил самый перевод законов, и прочитал работу громко в 
присутствии переводчиков. Все собрание выразило одобрение не только мудрым 
старцам, изъяснившим таким путем законодательство, но и Димитрию, за его 
счастливую мысль, осуществлением которой он даровал им столь великое 
благодеяние. При этом народ просил также дать прочитать закон старейшинам.
      Тут же все – первосвященник, старшие переводчики и начальники над иудеями 
– высказали пожелание оставить перевод в таком виде, в каком он сделан, и не 
изменять в нем ничего, так как он вполне точен и удачен. Все присоединились к 
этому пожеланию и высказали мысль, чтобы всякий, кто усмотрит в переводе 
чтолибо лишнее, какоенибудь дополнение или упущение, немедленно справился и 
указал бы на необходимость поправки; в этом случае они поступили вполне 
предусмотрительно, ибо таким образом они навсегда гарантировали 
неприкосновенность и сохранение раз признанного текста.
      14. И вот, если царь уже радовался тому обстоятельству, что его 
предприятие удачно осуществилось, то он обрадовался еще более, когда ему были 
прочитаны законы; он был поражен прозорливостью и мудростью законодателя. Затем 
он обратился к Димитрию с запросом, почему никто из историков и поэтов не 
упоминает о столь необычайном законодательстве. На это Димитрий ответил, что 
никто не решался приступить к изложению данного законодательства, потому что 
это божественное и священное произведение и потому что уже несколько лиц, 
дерзавших взять на себя эту задачу, были наказываемы за это Предвечным. При 
этом он привел в пример Феопомпа, который взялся сообщить народу коечто из 
законов, более тридцати дней страдал умопомрачением и во время просветления 
старался умилостивить Божество, полагая, что именно в его предприятии кроется 
причина его умопомешательства1004. И действительно, он видел сон, где было ему 
указано, что вся беда его приключилась с ним оттого, что он слишком 
пренебрежительно отнесся к божественному и собирался сообщить свои на этот счет 
познания массе народной; лишь когда он отказался от своего намерения, он вновь 
стал нормален. Равным образом Димитрий упомянул и о трагическом поэте 
Феодекте1005, который задумал вывести в одной драме данные из Св. Писания и за 
это был поражен слепотою. Лишь осознав свою вину и вымолив себе прощение у 
Предвечного, он был избавлен от своего недуга.
      15. Узнав от Димитрия все вышеприведенное, царь преклонился перед книгами 
и распорядился относиться к ним с особенною тщательностью, дабы сохранить их в 
наивозможной чистоте; переводчиков же он пригласил почаще навещать его из 
Иудеи; этоде будет, прибавил он, не только великою для них честью, но и 
небезвыгодно им, вследствие связанных с такими посещениями подарками. Ныне же, 
сказал он, справедливость требует отпустить их домой; когда же они, по 
собственному почину, задумают вернуться к нему, они найдут у него все, что 
потребовалось бы для их мудрости и что в состоянии предложить им его готовность 
быть им полезным. Итак, царь отпустил их и дал каждому из них по три наилучших 
одежды, два таланта золотом, чашу в талант ценностью и весь обеденный прибор их.
 Таким образом одарил он их, первосвященнику же Элеазару он послал через них 
десять лох на серебряных подставках со всеми принадлежностями, чашу в тридцать 
талантов, кроме того, десять одеяний, порфиру, великолепный головной убор, сто 
штук кусков ткани из виссона, а также несколько фиалов, подносов и жертвенных 
чаш, равно как два золотых сосуда в виде жертвенного подношения. Вместе с тем 
царь прибавил к этому также и письмо на имя первосвященника, где была выражена 
просьба, если бы ктолибо из этих переводчиков вздумал навестить царя, 
разрешить это, так как он, царь, высоко ставит общество развитых людей и охотно 
готов уделять таким лицам из своих богатств.
      
Глава третья
      
      1. В таком необыкновенном почете были иудеи у Птолемея Филадельфа; таким 
же уважением пользовались они и в глазах [прочих] царей Азии после того, как 
приняли участие в их походах. Селевк Никатор1006 удостоил их во всех основанных 
им в Азии и Нижней Сирии городах, равно как в самой столице, Антиохии, права 
гражданства и сделал их равноправными с македонянами и греками, что осталось в 
силе по настоящее еще время. Это видно, между прочим, из следующего 
обстоятельства: так как иудеи не желают пользоваться чужим маслом, то они 
взимают вместо этого от гимнасиархов определенную сумму денег, соответствующую 
стоимости масла1007. Когда в последнюю войну население Антиохии1008 собиралось 
лишить иудеев указанной привилегии, то бывший в то время сирийским наместн