а много частей. Антигон получил в управление Азию, 
Селевк – Вавилонию с ее племенами, Лисимаху достались в удел земли у 
Геллеспонта, Кассандр получил Македонию, а на долю Птолемея Лагида выпал 
Египет994. Так как все эти лица начали ссориться между собой, завидуя власти 
друг друга, то наступил ряд ожесточенных и кровопролитных войн, от которых 
особенно страдали города и в течение которых множество жителей [этих городов] 
лишилось жизни. Так, например, вся Сирия претерпела от Птолемея Лагида, 
носившего тогда прозвище Сотера, как раз обратное тому, что значило его 
прозвище995. Он же овладел хитростью и обманным образом также и Иерусалимом, а 
именно, вступив в город в субботу под предлогом принести жертву, он не встретил 
со стороны иудеев ни малейшего к тому препятствия (они нисколько не 
предполагали в нем врага) и, вследствие того, что они ничего не подозревали и 
проводили этот день в беззаботном весельи, без труда овладел городом и стал 
жестоко править над ним. Об этом свидетельствует между прочим и книдиец 
Агатархид996, оставивший после себя историю диадохов, причем таким образом 
глумится над нашим суеверием, приписывая ему утрату нами свободы:
      «Существует народ, называемый иудеями, которые, обладая укрепленным и 
большим городом Иерусалимом, допустили занятие его Птолемеем только потому, что 
не желали взяться за оружие. Вот вследствие такого несвоевременного и 
неуместного суеверия им пришлось предпочесть столь сурового деспота».
      Таким образом рассуждал Агатархид о нашем народе.
      Затем Птолемей, забрав в плен множество народа из гористой части Иудеи, 
из окрестностей Иерусалима, из Самарии и с горы Гаризим, повел их всех в Египет 
и поселил их здесь. Когда же он узнал, что иерусалимцы отличаются особенною 
надежностью в соблюдении клятв и сдержании данного слова, что видно уже из их 
ответа посланникам Александра после поражения, понесенного в бою Дарием, он 
многих из них разместил по гарнизонам и сделал их равноправными с 
александрийскими македонянами, причем взял с них клятву, что они будут 
сохранять эту верность также его потомкам.
      Также немалое число и других иудеев добровольно переселилось в Египет, 
отчасти подбиваемые к тому превосходным качеством тамошней почвы, отчасти же 
вследствие щедрости Птолемея. Однако [впоследствии] у этих иудеев возникли 
распри с самарянами, вследствие желания первых сохранить издревле установленные 
обычаи, и они стали воевать друг с другом, потому что иерусалимцы считали 
единственно свой храм священным и требовали отсылки жертвоприношений именно 
туда, самаряне же настаивали на требовании отправлять эти приношения на гору 
Гаризим.
      
Глава вторая
      
      1. После того как Александр [Великий] процарствовал двенадцать лет, а 
после него Птолемей Сотер сорок один год, власть над Египтом перешла к 
[Птолемею] Филадельфу, который правил страною в течение тридцати девяти лет997. 
Он велел перевести закон и освободил живших в плену в Египте иерусалимцев, 
числом до ста двадцати тысяч человек, и притом по следующей причине: Димитрий 
Фалерейский, заведовавший царскими книгохранилищами, старался собрать по 
возможности все имевшиеся на земле книги; поэтому он скупал все то, о чем, как 
о стоящем, доходили до него слухи или что ему лично попадалось в руки, и тем 
самым вполне отвечал требованиям царя, который был необычайным любителем 
книг998. Когда Птолемей спросил его однажды, сколько книг собрано у него, 
Димитрий отвечал, что пока налицо имеется двести тысяч, но что вскоре число 
томов дойдет до пятисот тысяч. При этом он заметил царю, что и у иудеев 
существует множество интересных и достойных царской библиотеки сочинений о 
действующих среди евреев законах, но что перевод этих книг на греческий язык 
доставит немалое затруднение вследствие еврейского шрифта и языка. Хотя, правда,
 шрифт еврейский, равно как и самый язык, имеет сходство с шрифтом и языком 
сирийским, однако язык еврейский всетаки своеобразен. Тем не менее, продолжал 
он, нет препятствия к переводу этих сочинений и к помещению их в царском 
книгохранилище, так как имеются на это свободные денежные средства. Ввиду того, 
что царь знал страсть Димитрия к увеличению числа томов библиотеки, он написал 
первосвященнику иудейскому письмо, в котором высказал желание видеть план 
Димитрия осуществленным.
      2. В числе лиц, наиболее близких к царю и особенно любимых последним за 
порядочность, находился также некий Аристей, который уже несколько раз 
собирался просить об освобождении из плена иудеев, живших в его царстве. 
Полагая, что именно теперь наступил подходящий момент к осуществлению этой 
просьбы, он первоначально переговорил о том с начальниками отряда 
телохранителей, Сосивиемтарентинцем и Андреем, причем уговорил их поддержать 
его просьбу перед царем. Затем Аристей приступил к самому осуществлению своего 
плана, пошел к царю и обратился к нему со следующей речью:
      «О царь, не станем самих себя обманывать, но признаемся себе в сущей 
правде. Если мы, в угоду тебе, решились не только списать, но и перевести 
законы иудеев, то с каким намерением мы станем делать это, раз в твоем царстве 
столько евреев находятся в положении [жалкого] рабства? оставаясь 
последовательным в своем великодушии и своей милости, освободи этих людей от 
рабства, так как один и тот же Господь Бог руководил твоим правлением и дал им 
их законы, в чем ты можешь поверить мне и моей многоопытности. Как иудеи, так и 
мы поклоняемся одному и тому же всесотворившему Богу, именуя Его вполне 
основательно Жизнедаровате