т. е. в течение целых девяти лет. Процарствовав шесть лет и подчинив 
себе тем временем Египет, Камбиз по возвращении своем умер в Дамаске954.
      
Глава третья
      
      1. После избиения магов955, овладевших после смерти Камбиза правлением 
над персами и державших власть в своих руках в течение года, так называемые 
семь персидских домов956 выбрали царем Дария Гистаспа. Еще в бытность свою 
частным человеком Дарий дал обет Богу, что если он станет царем, то пошлет в 
иерусалимский храм все священные сосуды Предвечного, которые еще находились в 
Вавилоне. Как раз в это время прибыл к Дарию из Иерусалима Зоровавель, который 
некогда был назначен начальником над пленными иудеями. Дело в том, что 
Зоровавель издавна был связан дружбою с царем и благодаря этой дружбе он теперь 
вместе с двумя другими лицами удостоился чести, которой раньше добивался, а 
именно стал телохранителем царя957.
      2. В первый же год своего правления Дарий устроил блестящий и крайне 
торжественный прием всем своим приближенным, своим сородичам, начальникам 
мидийским, персидским сатрапам, всем наместникам стран от Индии до Эфиопии и 
управляющим ста двадцати семи сатрапий958. Когда все напились до пресыщения и 
каждый направился к себе домой для отдыха и сна, царь Дарий также отправился 
спать, но, немного подремав, уже более не мог заснуть; проснувшись и потеряв 
надежду на дальнейший сон, он вступил в разговор со своими тремя 
телохранителями. Тут он обещал того из них, который даст ему на его вопросы 
наиболее правдивые и откровенные ответы, наградить следующим образом: разрешит 
ему носить багряницу, пить из золотых чаш, спать на золотом вытканном ложе, 
подарить ему золотом украшенную колесницу, чалму из виссона и золотую цепь на 
шею, а также посадить его на почетное место рядом с собой. «Кроме того, – 
сказал царь, – он получит титул моего родственника».
      Обещав им указанные награды, царь спросил первого, что самое 
могущественное [на свете] – не вино ли, второго – не цари ли, третьего – не 
женщины ли, или не сильнее ли всего этого истина? Предложив им разрешить эту 
задачу, он снова заснул. На утро же он пригласил [всех] вельмож, сатрапов и 
топархов Персии и Мидии и, сев на свое обычное председательское место, повелел 
каждому из своих телохранителей в присутствии всех высказать его мнение по 
поводу предложенных им вопросов.
      3. Тогда первый телохранитель стал следующим образом описывать силу вина: 
«Господа, – сказал он, свидетельствуя могущество вина, – я могу сказать, что, 
по моему мнению, оно превосходит в этом смысле все существующее и притом потому,
 что оно обманывает и вводит в заблуждение разум пьющих его, равняет царя с 
сиротой и жалким нищим, побуждает раба к легкому обращению свободнорожденного и 
уравнивает бедняка с богачом. Вникая в людей, вино изменяет и перерождает их 
настроения, подавляет печаль людей, впавших в несчастье, дарует забвение 
неоплатным должникам и вызывает в них убеждение, что они богаче всех прочих, 
так что они уже и не говорят более о мелочах, но упоминают о талантах и тому 
подобных приличествующих лишь богачам суммах. Кроме того, оно делает 
полководцев и царей не чувствительными ни к чему и заставляет их забывать о 
друзьях и родных. Это же вино вооружает людей против наиболее преданных им 
друзей и заставляет их относиться к последним как к совершенно чуждым им лицам. 
Когда же люди протрезвятся и винные пары покинут их за время ночного сна, то 
они просыпаются в полном неведении того, что они совершили во время своего 
опьянения. Основываясь на всем сказанном, я нахожу, что вино могущественнее и 
властнее всего существующего».
      4. Когда первый [телохранитель], прославлявший указанным образом мощь 
вина, закончил свою речь, за ним стал говорить тот, который взялся отстаивать 
царское могущество. Последнее он характеризовал как наивысшую и 
наимогущественную силу среди всех, превосходящую интенсивностью силу физическую 
и интеллектуальную. Вот каким образом он повел свое рассуждение.
      Сказав, что над всем доминируют люди, подчиняющие своей воле землю и 
пользующиеся по своему усмотрению морем, он продолжал: «А над людьми властвуют 
цари и распоряжаются ими. Поэтому естественно, что, кто владычествует над 
наиболее сильным и мощным существом (человеком), тот сам недосягаем по силе и 
могуществу. Постоянно слышишь, как они поручают своим подданным ведение войн и 
подвергают их опасностям; посылая этих подданных в походы на врагов, они не 
встречают со стороны этих подданных, именно благодаря своему могуществу, ни 
малейшего отпора в этом. По их мановению сносятся горы, разрушаются стены и 
башни. Люди по царскому приказанию идут сами на смерть, равно как убивают 
других, лишь бы не навлечь на себя подозрения в ослушании царских повелений. 
После победы эти же люди доставляют своему царю всю военную добычу. Равным 
образом и не участвующие в походах, но обрабатывающие землю и вспахивающие ее 
впоследствии, несмотря на свои труды и перенесение всех тягостей работы, после 
жатвы и сбора плодов обязаны доставлять царю подати. Что бы царь ни сказал и ни 
повелел, все это по необходимости немедленно исполняется. Когда же затем он, 
вдоволь насытившись и преисполнившись удовольствия, засыпает, его охраняют 
бодрствующие [за него] стражи, как бы скованные страхом; ибо никто не дерзает 
покинуть спящего и уйти от него ради своих собственных дел, но остается при нем,
 считая единственной своей обязанностью – охрану царя. Разве ввиду всего этого 
царь очевидно не превосходит всех могуществом своим, царь, приказаниям которого 
повинуется такое множество людей?»
      5. Когда смолк и этот оратор, слово перешло к третьему из них, Зоровавелю,
 и он следующим образом стал объяснять свое мнение насчет [могущества] женщин и 
истины: «Сильны, конечно, и вино, и царь, которому все повинуются, но 
могущественнее того и другого женщины. Ведь и царя произвела на свет женщина, 
равно как и виноградарей, насаждающих лозы, которые дают вино, рождают и 
вскармливают женщины. Вообще же у нас нет ничего, чего бы мы не привели в связь 
с женщинами. Они ткут нам наши одежды, все домашние дела наши поручены их 
заботливости и наблюдению