н 
Иудова и Веньяминова, равно как левиты и священнослужители, собрались в 
Иерусалим. При этом многие, не желая бросить свое имущество, остались в 
Вавилоне. А когда [уехавшие] прибыли [на родину], то все друзья царя стали 
оказывать им поддержку и доставлять для сооружения храма одни золото, другие 
серебро, третьи стада скота и лошадей. Тогда прибывшие возблагодарили Господа 
Бога и принесли издревле установленные жертвоприношения, так как город теперь 
должен был вновь возникнуть и снова должны были ожить прежние формы культа и 
богопочитания. Вместе с тем Кир прислал им обратно храмовые сосуды, которые 
некогда увез с собой Навуходоносор в Вавилон после разгрома храма. Утварь эту 
царь поручил своему казначею Митридату для доставления [в Иудею], причем 
поручил ему отдать ее на сохранение Авассару до тех пор, пока не окончится 
постройка храма, дабы он затем, по окончании сооружения, передал ее 
священнослужителям и начальникам народа для постановки в храм. Вместе с тем Кир 
отправил к сирийским сатрапам письмо следующего содержания:
      «Царь Кир шлет привет Сисину и Саравасану. Я позволил тем из живущих в 
стране моей иудеям, которые того пожелали, вернуться на родину и вновь 
отстроить город и соорудить в Иерусалиме храм Божий на том же самом месте, на 
котором он был раньше. Вместе с тем я отправил [с ними] моего казначея 
Митридата и начальника над иудеями Зоровавеля, дабы они заложили фундамент 
храма и соорудили всю постройку, вышиной в 60 локтей и столько же в ширину, 
сделав три части здания из отесанных камней и одно отделение из дерева943, 
равным образом как и жертвенник, на котором они приносили бы жертвы Господу 
Богу. Расход на сей предмет я желаю принять на свой счет. Сосуды же, которые 
[некогда] похитил из храма царь Навуходоносор, я им послал, передав их казначею 
Митридату и начальнику над иудеями Зоровавелю, дабы они перевезли их в 
Иерусалим и поместили в храме Господнем. Число же сосудов этих следующее: чаш 
пятьдесят золотых и пятьсот серебряных, кубков золотых сорок, а серебряных 
пятьсот, пятьдесят золотых и пятьсот серебряных кадок, тридцать золотых и 
триста серебряных чаш для возлияний, тридцать золотых и две тысячи четыреста 
серебряных фиалов944 и еще тысяча других больших сосудов945. Позволю иудеям 
вернуться к прежним почитаемым ими обычаям своих предков; пусть они получат на 
обзаведение скотом, вином и маслом двести пятьдесят тысяч пятьсот драхм и 
пшеничной муки двадцать тысяч пятьсот артабов946. Все эти расходы я повелеваю 
отнести на счет податей с Самарии. Из этого иерусалимские священнослужители 
принесут жертвы сообразно законоположениям Моисеевым и при этом будут молить 
Предвечного о спасении царя и его рода, дабы царство персидское пребывало 
нерушимым. Всех же, кто ослушается этого повеления или станет 
противодействовать ему, я повелю распять, а имущество конфисковать в пользу 
царской казны».
      Таково было содержание [царского] письма; число же вернувшихся в 
Иерусалим из плена было сорок две тысячи триста шестьдесят947 человек948.
      
Глава вторая
      
      1. Пока [иудеи] клали фундамент храма и особенно усердно занимались 
постройкой последнего, соседние племена, преимущественно же хуфейцы949, которых 
царь ассирийский Салманасар950 вывел из Персии и Мидии и поселил в Самарии, 
когда покорил себе народ израильский, стали просить сатрапов и прочих [царских] 
уполномоченных воспрепятствовать иудеям в восстановлении города и постройке 
храма. Уполномоченные, будучи подкуплены хуфейцами, в угоду последним стали 
относиться нерадиво и беспечно к сооружению евреями построек. Между тем Киру 
было некогда думать об этом ввиду того, что он был занят войной; во время же 
своего похода на массагетов951 он умер952. Когда же на царский престол вступил 
Камбиз953, сын Кира, то жители Сирии, Финикии, Аммонитиды, Моавитиды и Самарии 
отправили Камбизу письмо следующего содержания: «Владыка! Рабы твои, 
Рафимисториограф, Семелийкнижник и члены сирийского и финикийского суда [шлют 
тебе привет]. Знай, царь, что [некогда] уведенные в Вавилон иудеи прибыли 
теперь в нашу страну, отстраивают свой отступнический гнусный город с его 
площадями, сооружают стены и вновь восстанавливают храм. Будь, однако, уверен, 
что, если они закончат эти постройки, они не станут ни платить податей, ни 
пожелают повиноваться, но восстанут на царей и предпочтут сами властвовать, чем 
повиноваться. А так как они очень энергично и усердно принялись за отстройку 
своего храма, то мы, о царь, решили написать тебе и не упустить случая 
напомнить тебе, чтобы ты [сам] пересмотрел летописи своих предков. Тут ты 
найдешь указания на то, что иудеи с их городом изменники и враги [персидских] 
царей и что по этой именно причине город их теперь разрушен. Вместе с тем мы 
сочли нужным обратить твое внимание еще на один, несомненно тебе также 
неизвестный предмет, а именно что, когда город таким образом будет вновь 
отстроен и повсюду окружен стенами, тебе будет отрезан доступ в Келесирию и 
Финикию».
      2. Когда Камбиз прочитал это письмо, то, будучи человеком подлого 
характера, весь проникся указанным наветом и написал следующий ответ:
      «Царь Камбиз историку Рафиму, Велсему, книжнику Семелию и всем остальным 
своим подчиненным, живущим в Самарии и Финикии, сообщает следующее: прочитав 
присланное мне вами письмо, я повелел справиться в летописях моих предков и 
узнал, что [указанный вами] город искони был враждебен [персидским] царям и что 
жители его [постоянно] были заняты возмущениями и войнами. Вместе с тем мы 
узнали, что цари их (иудеев) были могущественны и деспотичны и налагали дань на 
Келесирию и Финикию. Поэтому я распорядился не разрешать иудеям вновь 
отстраивать их город, дабы еще более не возросла их постоянно проявлявшаяся по 
отношению к царям [персидским] ненависть».
      По прочтении этого письма Рафим, книжник Семелий и их подчиненные 
немедленно сели на коней и поспешили в Иерусалим, собрали там большую толпу 
народа и объявили иудеям запрещение отстраивать город и храм. Таким образом эти 
сооружения приостановились вплоть до второго года правления персидского царя 
Дария,