крайней мере так, как это положено делать.

Не подлежит даже малейшему сомнению то, что император Николай Второй не имел 
никакого отношения к этим преступлениям, но он имел отношение к державе, 
интересы которой защищают ограбленные солдаты, и его прямым долгом было 
распорядиться о том, чтобы на разных участках фронта перед строем были 
расстреляны уличенные в воровстве интенданты и их подельники-поставщики. И 
одновременно с этим требовалось коренное улучшение снабжения действующих армий, 
не говоря уже о решении остальных важнейших проблем.

Николай Второй, бесспорно, был светлой личностью, как характеризовала его моя 
бабушка, но этого свойства было явно недостаточно для успешного исполнения роли,
 с которой в этих условиях, наверное, лучше бы справился Николай Первый, но…

А в огромной стране царил беспредел. Коррупция должностных лиц достигла 
немыслимых высот. Экономика билась в агонии. Политические партии левого толка 
совершенно неприкрыто выступали за поражение России в войне и некому было дать 
определение их деятельности и судить по законам военного времени, некому было 
пресечь антигосударственную пропаганду всеми доступными средствами, увы…

Осадок, поднявшийся с общественного дна, быстро освоился с новым для него 
статусом, осмелел и начал входить в роль нового хозяина жизни.

Известный писатель и журналист Николай Брешко-Брешковский так описывал реалии 
окружающего его бытия образца 1915 года:

«Наживались громадные деньги. Наживались и на том, что Икс познакомил Игрека с 
Зетом в каком-нибудь кабаке. В дорогие рестораны — к „Медведю“, „Контану“, 
„Кобе“, „Донону“, где раньше собиралась изысканная публика, хлынул новый 
посетитель, чумазый, в считанные часы набивший бумажник, со своим особым 
хамством, со своими женщинами — вульгарными, не умеющими есть, но богато 
одетыми и с крупными бриллиантами в невымытых ушах.

Сам чумазый успел приодеться у лучших портных, но платье на нем сидит, как на 
холуе, а духи, купленные в «Жокей-клубе», все равно не могут заглушить годами 
впитавшийся запах трущобных меблирашек, где в тесной комнате рядом с 
кроватью-логовом плавали в мыльной воде окурки дешевых папирос.

Он хотел, чтобы от него воняло деньгами. Он требовал самые дорогие вина, 
закуски, швырял направо и налево чаевые. Но лакеи все равно служили ему нехотя, 
презирая его…»

До боли знакомая картина начала девяностых годов того же века…

И в довершение ко всему Николай Второй принимает решение лично командовать 
своими войсками, что войскам не очень-то помогло, а вот внутреннее положение в 
стране явно ухудшило.



КСТАТИ:

«Не наблюдать за работниками —значит оставить им открытым свой кошелек».

Бенджамин Франклин



Несмотря на большое количество действующих лиц этого эпизода Истории, тем не 
менее центральными в нем стали лишь двое, причем те, которые начали воевать как 
бы за компанию, из солидарности к столкнувшимся лбами Сербии и Австро-Венгрии. 
Россия и Германия задавали тон этой жуткой и бессмысленной бойне, и каждая из 
этих стран зашла уже так далеко, что… впрочем, всегда можно остановиться при 
наличии конструктивного разума, но имперское мышление и конструктивный разум, 
как правило, несовместимы. Они просто не хотели остановиться на этом пути, 
который неумолимо вел их к таким испытаниям и бедам, которых еще не знала 
планета и в сравнении с которыми кровопролитнейшая Первая мировая — 
рождественская сказка, не более…



Проклятьем заклейменный






Это слова из «Интернационала» — коммунистического гимна. «Вставай, проклятьем 
заклейменный, весь мир голодных и рабов…» и так далее. Помнится, я еще в