плане их проживания в так называемой «черте оседлости», и в плане образования и 
выбора тех или иных профессий. Правда, нужно заметить, что для евреев — купцов 
первой гильдии, специалистов с высшим образованием, ремесленников и отставных 
солдат делались исключения, так что ограничения касались не всех лиц еврейской 
национальности, а лишь определенных категорий, хотя антисемитизм Александра III,
 по свидетельствам современников, носил характер навязчивой идеи.

Возможно, у него были на то какие-либо причины личного характера, а возможно, 
его настораживал угрожающе высокий процент евреев в раскрытых полицией 
организациях революционеров, что позволяло вывести определенную взаимосвязь 
национальности и склонности к такого рода деятельности. Весьма возможно, 
учитывая дальнейшее развитие революционного движения…

В принципе же это был очень открытый, общительный и остроумный человек, что бы 
там ни говорили левые историки. Чего стоит, например, его резолюция на прошении 
Великого князя Николая Николаевича разрешить ему жениться на какой-то 
петербургской купчихе: «Со многими дворами я в родстве, но с Гостиным двором в 
родстве не был и не буду!»

К тому же Александр Третий был страстным коллекционером произведений искусства, 
да и сам был не чужд творчеству, очень сносно музицируя, а на тромбоне играя 
ничуть не хуже любого профессионала.



КСТАТИ:

«Вдохновение — это такая девка, которую всегда изнасиловать можно».

Михаил Ломоносов



И еще одно… Случилось так, что некая мразь, когда-то учившаяся в юридическом 
училище вместе с великим 
Петром Чайковским(1840—1893 гг.), а ныне служившая в канцелярии императора, 
вдруг обнаружила письмо на высочайшее имя от некоего барона, который жаловался 
на то, что композитор Чайковский совращает его сына, склоняя к половой близости.


Канцелярист возьми да вынеси эту жалобу на суд чести выпускников юридического 
училища, объяснив свое рвение тем, что «таким образом пытается смыть пятно со 
всего дворянского сословия». Малопочтенные судьи вынесли такой вердикт: либо 
огласка и публичное расследование, либо добровольный уход из жизни.

Чайковский как истинный невольник чести выбрал второе… Говорят, что Его 
Величество Александр III, узнав об этом, воскликнул со слезами: «Экая беда! 
Баронов у нас хоть завались, а Чайковский один!»

И это при его принципах. Нет, плохой человек так не скажет.



КСТАТИ:

«Заговори, чтобы я тебя увидел».

Сократ



И последний в этом периоде Истории российский император — 
Николай Второй(1868—1918 гг.), сын Александра Третьего.

Сложно, очень сложно назвать какой-либо исторический персонаж, хотя бы 
отдаленно напоминающий его своим величественным трагизмом, который, вступив в 
соприкосновение с реалиями и подлинной сутью окружающего мира, 
трансформировался в особую программу, которой суждено было наложить свой 
отпечаток на весь период с 1918 по 2001 год (по меньшей мере).

Уинстон Черчилль (1874—1965 гг.) высказался о нем так: «Он не был ни великим 
полководцем, ни великим монархом. Он был только верным, простым человеком 
средних способностей, доброжелательного характера, опиравшегося в своей жизни 
на веру в Бога».

Вот эта искренняя, истовая вера, с одной стороны, служила ему опорой, с другой 
— она сыграла роль ложного маяка, превратив этого безусловно достойного и 
самодостаточного человека в то, что криминалисты называют 
«жертвой-провокатором».