заразительный пример Бонапарта, который ведь тоже был всего лишь капитаном…

Это было сообщество честных, благородных и мужественных романтиков, которые 
желали «чего-то большого и чистого», но чего именно — до конца не знали и 
вызвали бы к барьеру любого, кто бы снисходительно посоветовал им искупать в 
ванне слона.

Современники отмечали, что декабристы культивировали суровую серьезность как 
норму поведения. Это было своеобразной игрой в настоящих заговорщиков, 
решительных, непреклонных и аскетичных.

Пушкин, друживший с многими из них, как-то записал такой диалог:

«
Дельвиг:Поедем к девкам, друг Рылеев!

Рылеев:Я женат.

Дельвиг:Так что же? Разве ты не можешь отобедать в ресторации потому только, 
что у тебя дома есть кухня?»

Декабристы осуждали светские развлечения и пропагандировали спартанскую 
простоту во всех жизненных проявлениях, на что великий насмешник Пушкин 
отвечал:

		Здорово, молодость и счастье,
		Застольный кубок и бордель,
		Где с громким смехом сладострастье
		Ведет нас пьяных на постель!

Они негодующе пожимали плечами, но эта была игра, не притворство, не фальшь, а 
именно игра, искренняя, серьезная, честная, однако — игра…


Еще в 1816 году возникла их первая организация, называемая «Союз спасения». 
Своей основной задачей «Союз» ставил отмену крепостного права и установление 
конституционной монархии, но каким образом все это сделать, никто из членов 
организации толком не знал…

Преемником этого «Союза» стал в 1818 году «Союз благоденствия». Цели — те же, 
но уже были определены конкретные сроки революции — через 20 лет.

В 1821—1822 гг. на базе «Союза» возникли новые организации — «Южное общество» 
во главе с 
Павлом Пестелем(1793—1826 гг.), полковником, участником Отечественной войны, и 
«Северное общество», которое возглавил 
Никита Муравьев(1795—1843 гг.), один из основателей «Союза спасения» и «Союза 
благоденствия». Деятельность этих обществ в основном заключалась в разработке 
конституционных проектов либерального толка, при этом состоящих из общих фраз и 
страстных призывов к добру и справедливости.

А когда читаешь о том, что «осенью 1825 года они развернули широкую 
агитационную работу среди солдат», возникает естественный вопрос о том, была ли 
в тогдашней России полиция, жандармское управление и прочие организации, 
призванные следить за посягательствами на государственный строй. Создается 
впечатление, будто все делалось как-то понарошку: революционеры действовали 
якобытайно, подпольно, но в то же время широко пропагандировали свои идеи, а 
политическая полиция 
якобывыслеживала их, но никого так и не выследила, пока в роковое утро 14 
декабря они не вышли на Сенатскую площадь и не представились как сокрушители 
существующего государственного строя. Все это очень странно…

Революция была намечена ими на лето 1826 года, но смерть императора Александра 
Первого 19 ноября 1825 года внесла свои коррективы в планы заговорщиков.

На российский престол должен был вступить брат императора — Константин, но 
оказалось, что еще два года назад он отказался от права престолонаследия. Его 
отказ хранился в тайне, как и назначение преемником покойного императора его 
младшего брата — Николая. Когда все это стало известно, войска уже были 
приведены к присяге Константину, так что пришлось назначать переприсягу, 
которая должна была состояться 14 декабря.

Этот день заговорщики избрали днем своего восстания, запечатленного на 
скрижалях Истории как «восстание декабристов».

И это тоже была игра. Страшная, смертельно опасная, бессмысленная, в конце 
концов, но — игра.

Предполагалось, что войска, построенные на Сенатской площади, откажутся 
присягать новому императору, а затем захватят Зимний дворец (под командованием