обстоятельствам, сенат принял решение о низложении его шефа Наполеона и 
провозглашении королем Франции 
Людовика XVIII(1755—1824 гг.), брата казненного в 1793 году Людовика xvi.

Наполеон подписал отречение от престола, за что получил в полное державное 
владение 
остров Эльбув Средиземном море.

Через пять дней после подписания отречения он предпринял попытку покончить 
жизнь самоубийством, но яд не подействовал, по крайней мере не привел к 
летальному исходу.

20 апреля 1814 года он простился со своей гвардией, поцеловал знамя и сел в 
карету, которая помчала его к южному побережью Франции… 3 мая он прибыл на 
остров Эльбу, население которого со всем почтением встретило своего нового 
государя.

В таком повороте событий можно усмотреть немало странного и чреватого весьма 
серьезными последствиями, которые не замедлили проявиться уже вскоре после 
окончания эпохи, названной «наполеоновской», и продолжают проявляться и по сей 
день. Речь идет о нравственной оценке человеческих поступков, оценке, которая 
должна формироваться на базе тех или иных норм человеческого поведения, 
исходящих из наиболее общих понятий о добре и зле. Наполеон же почему-то 
рассматривался и продолжает рассматриваться вне этих понятий, что создает 
двойной стандарт их оценки.

Он захватил власть в стране, он установил в этой стране деспотический режим, он 
полностью разрушил понятие о суверенитете государства, перекраивая карту Европы 
по своему усмотрению, он принес неисчислимые страдания многим народам, 
устанавливая для них насильственным путем режим своего правления, его 
завоевательная политика привела к гибели сотен тысяч людей… Можно продолжить 
этот перечень, но любого из его пунктов с лихвой хватило бы для смертного 
приговора международного трибунала, который обязан был бы собраться после 
взятия Парижа, потому что оставить без должной оценки эти ужасающие 
преступления — означает их оправдание.

Уникальность личности Наполеона? Да, бесспорно, это незаурядная личность, 
наделенная огромными возможностями и талантами, но почему это обстоятельство 
должно влиять на правовую оценку его разрушительных, преступных деяний?

Если в дом врывается вооруженный грабитель, то по нему при наличии такой 
возможности следует открывать огонь, и здесь совершенно неуместным было 
восклицание кого-то из домашних: «Не стреляй! Он позавчера победил на 
математической олимпиаде!»

То же самое и в истории с Наполеоном. Аргумент типа: «Но это же Наполеон!» так 
же неприемлем, как и «Но это же Ленин!» и т.п.

Если поступки того или иного человека позволяют со всей уверенностью назвать 
его душегубом, то его таланты, образованность или личное обаяние никак не могут 
повлиять на эту оценку. Душегуб есть душегуб, и здесь ни к чему замечания 
наподобие «Ну он же хотел как лучше…»

А главы стран-победительниц, которые хорошо знали все его «художества» и немало 
пострадали от них, тем не менее вместо приговора международного трибунала дарят 
преступнику цветущий остров в Средиземном море, титул короля этого острова и 
право взять с собой достаточно значительный воинский контингент: 1100 солдат. 
Зачем? С какой целью? А сотни солдат не хватило бы для церемонии смены караула 
или чего-то подобного, что напоминало бы… А если ему ничто не будет напоминать 
о безграничной власти, которой он пользовался так преступно?

Князь 
Клеменс Меттерних(1773—1859 гг.), ведущий с ним переговоры от имени 
австрийского правительства в июне 1813 года, когда союзные армии уже наступали 
на запад, отмечал полное пренебрежение Наполеона человеческими судьбами и 
жизнями.

«Я потерял, правда, в России 200 тысяч человек, в том числе 100 тысяч лучших 
французских солдат, — сказал он тогда. — О них я, действительно, жалею. Что 
касается остальных, то это были итальянцы, поляки и, главным образом, немцы!» 
При последнем слове он сделал пренебрежительный жест. «Допустим, — ответил 
Меттерних, — но согласитесь, государь, что это не тот аргумент, который следует 
приводить, говоря с немцем».




Князь Меттерних