Хотя бы такой вот эпизод. В 1806 году, после разгрома Пруссии, в Нюрнберге у 
книгопродавца Пальма нашли анонимную брошюру «Германия в своем глубочайшем 
унижении», написанную скорее в виде философского трактата, чем прокламации. И 
тем не менее Наполеон потребовал, чтобы правительство расстреляло автора этой 
брошюры. Книгопродавец Пальм отказался назвать его имя. И тогда Наполеон 
приказывает расстрелять самого Пальма…

Ну, как-то не по-императорски все это. И сам по себе поступок, и то, что он не 
сообразил, насколько он унизителен.



КСТАТИ:

«Если сила есть право деспота, то бессилие есть его вина».

Клод Анри Гельвеций



А потом, как и следовало ожидать, его империя стала расползаться, как гнилая 
мешковина, и вся Европа в конце концов нашла в себе силы подняться с колен и 
поддержала Россию в ее стремлении добить раненого кабана в его логове, чтобы 
навсегда избавиться от угрозы нападения, продиктованного безумным и жестоким 
честолюбием, напоминающем манию, которую можно выбить из головы только вместе с 
мозгами.

Что там говорить, если с 1809 года он держал под стражей Папу Римского, у 
которого отнял Рим, чтобы подарить этот город своему новорожденному сыну!

Поразительно, как это во всей Европе не нашлось ни одного хорошего стрелка… Был,
 правда, один случай в 1809 году, но это было скорее намерение, чем попытка…

На смотре гвардии в Шенбрунне к его коню подошел какой-то молодой человек, но 
его схватили раньше, чем он успел обнажить кинжал.

В ходе допроса выяснилось, что это был саксонский студент по фамилии Штапс. 
Между ним и Наполеоном состоялся следующий диалог:

— За что вы хотели меня убить?

— Я считаю, что пока вы живы, ваше величество, моя родина и весь мир не будут 
знать свободы и покоя.

— Кто вас надоумил сделать это?

— Никто.

— Вас учат этому в ваших университетах?

— Нет, государь.

— Вы хотели быть Брутом?

Студент ничего не ответил.

— А что вы сделаете, если я вас отпущу сейчас на свободу? Будете опять пытаться 
убить меня?

Штапс помолчал, а затем проговорил:

— Буду, ваше величество.

Утром следующего дня он был расстрелян по приговору военно-полевого суда.

Наполеон запретил писать и говорить об этом происшествии. Когда в 1813 году 
началось так называемое «восстание народов», он еще надеялся отбиться, прорвать 
сжимающееся кольцо загонщиков, и огрызался достаточно яростно и жестоко, но 
происшедшие после русского похода изменения в его системе были необратимыми, и 
Франция уже перестала быть кобылой, легко управляемой с помощью хлыста и шпор.

Он проиграл, несмотря на целый ряд побед, которые на время останавливали 
загонщиков, но не сбивали их со следа. Кольцо сжималось. Союзники подступали к 
Парижу, и в 5 часов вечера 30 марта 1814 года после боя, который длился 
несколько часов и забрал 9000 жизней (из них 6000 русских) союзников, Париж 
капитулировал.


По инициативе Талейрана, мгновенно приспособившегося к изменившимся