любом народе есть разные слои, каждый из которых имеет свои приоритеты, свою 
мораль, свою культуру и свои стереотипы, а то, что зачастую именуется 
«свойством», — не более чем национальный характер, темперамент и связанные с 
ними особенности ментальности, а вот Добра и Зла не бывает своего у французов и 
своего у русских, нет…



КСТАТИ:

«Неплохо родиться в испорченный век, ибо по сравнению с другими вы без больших 
затрат сможете сойти за воплощение добродетели. Кто не прикончил отца и не 
грабил церквей, тот уже человек порядочный и отменной честности».

Мишель де Монтень



Неплохо, конечно, но лучше переждать.

А одного из революционных чудовищ — Марата — убила ударом кинжала красивая и 
скромная девушка из Канн, которую звали Шарлотта Корде, убила в его собственной 
ванне, а потом спокойно поднялась на эшафот…

Их надо было убивать, потому что они обезумели от внезапно свалившейся на них 
власти, от права казнить кого угодно и по какому угодно поводу, от возможности 
удовлетворения любых, каких угодно желаний, фантазий, наклонностей, самых 
затаенных, самых нестандартных, самых противоречащих психическим нормам 
человеческого бытия.

В 1793 году революционный произвол достиг своего апогея. Дети Сатаны казнили 
всех подряд, причем даже не за какие-то действия или слова, или принадлежность 
к определенному слою общества, а просто так, в ходе выполнения взятых на себя 
революционных обязательств.

17 сентября 1793 года был обнародован «Закон о подозрительных». Таковыми 
объявлялись все, не получившие от местных «комитетов бедняков» свидетельств о 
их гражданской благонадежности, все дворяне, все отстраненные от 
государственной службы, все, кто не мог указать на законные с точки зрения 
люмпен-пролетария источники своего дохода, да что там, любой, чья физиономия 
имела несчастье не понравиться вчерашнему подзаборному пьянчуге, ныне 
возглавляющему так называемое «народное общество».

В каждом городе был образован свой революционный комитет, наделенный всей 
полнотой власти, а также правом использования по своему усмотрению местных 
вооруженных сил, состоящих, естественно, из всякого сброда, изнывающего от 
желания отомстить «чистеньким» за грязь своих тел и душ.

И мстили, ох как они мстили…

Лион был практически вырезан и разрушен.

Та же участь постигла Тулон.

В Нанте по распоряжению комиссара Каррье регулярно устраивались кровавые 
«республиканские свадьбы», как их называли, когда без суда и, понятное дело, 
следствия расстреливалось в одночасье по 200—300 человек (зачастую с помощью 
артиллерии). Тот же Богом проклятый Каррье организовывал так называемые «ссылки 
в вертикальном направлении», когда людей загоняли на баржу, которую топили на 
середине реки.

Между прочим, подобные «ссылки» были взяты на вооружение красными комиссарами 
во время гражданской войны 1918—1921 гг. в России.

В провинции Вандея, вошедшей в Историю как оплот героического сопротивления 
нашествию революционного хаоса, в 1793 году зверствовали 15 так называемых 
«адских полков», своим маниакальным стремлением к уничтожению всего живого 
напоминающие каких-то космических монстров, но никак не жителей планеты Земля.

Менее склонные к некрофилии революционеры занимались массовыми поборами и 
разбоем, который и по сей день изнывающие от ностальгии по тоталитаризму 
историки упрямо называют «экспроприацией».

Разбой есть разбой, то есть отнятие чужого имущества с помощью оружия, и никак 
по-иному не назовешь действий революционеров города Буржа, которые всего за 
каких-то два дня «работы» добыли два миллиона франков. В целом в течение 
жаркого лета 1793 года было таким образом «экспроприировано» 400 миллионов 
франков.

Общее число арестованных превышало 200 000 человек, если судить по весьма