Ну и что? Да, он был равнодушен к деньгам, но ведь они ему попросту не были 
нужны, если в его распоряжении была вся Франция. Сталин тоже был равнодушен к 
деньгам, и по аналогичной причине. И Ленин тоже…

Зато Робеспьер терзался испепеляющей ненавистью к любым проявлениям 
незаурядности, одаренности, да и вообще самодостаточности в любых ее 
проявлениях, которые он классифицировал как «аристократизм», который подлежал, 
по мнению этого осклизлого чудовища, непременному уничтожению.



КСТАТИ:

«Болван Робеспьер, он почему-то и в атеизме усматривал аристократизм».

Венедикт Ерофеев



Он был против атеизма, считая, что для того, чтобы управлять массами, нужна 
какая-то религия или хотя бы какое-то ее подобие, и поэтому, отменив во Франции 
христианство, да, вот так взяв и отменив, он и его сотоварищи придумали, исходя 
из своей интеллектуальной посредственности, культ некоего «Высшего Существа». 
Естественно, первосвященником этого культа стал Робеспьер.

Хронисты отмечали, что была организовала совершенно фиглярская, дурацкая 
церемония поклонения первосвященнику Робеспьеру, щеголявшему в громадном венке 
из живых цветов и в мантии, из-за которой он то и дело спотыкался.

Мантию всегда носить затруднительно при отсутствии соответствующей генетической 
памяти…

Христианские храмы были подвергнуты жестокому разграблению. Бродяги и 
проститутки плясали на площадях Парижа в священнических ризах, а золотые чаши 
из кафедральных соборов, перед тем как быть переплавленными, прилюдно 
использовались как ночные сосуды.

Бал Сатаны, и по-другому все это назвать едва ли возможно.

Они, революционеры, ввели новый календарь, который начинался с 21 сентября 1792 
года. Они всерьез собирались вычеркнуть из Истории весь период от Рождества 
Христова до придуманного ими штурма Бастилии. А вот названия месяцев они 
сочинили вообще доселе небывалые: 
вандемьер(вместо сентября), далее — 
брюмер, фример, нивоз, плювиоз, вантоз, жерминаль, флореаль, прериаль, месидор, 
термидор, фруктидор.

Между прочим, это стремление все перекроить, переименовать, преподнести в ином 
контексте весьма характерно для революционеров. Они бы не прочь и свою таблицу 
умножения ввести, если бы, конечно, не препятствовала такому начинанию их 
традиционная безграмотность. А вот грабить и взрывать храмы, строить 
циклопические сооружения, пропорциональные комплексу неполноценности своих 
заказчиков, ставить самим себе памятники и переименовывать города, не говоря 
уже об улицах, это — сколько угодно!

Таких вот переименованных улиц и сейчас еще предостаточно, особенно в провинции,
 так что зачастую содрогаешься от мысли, что идешь по бульвару, названному в 
20-х годах XX столетия в честь какого-нибудь серийного убийцы, 
клятвопреступника, грабителя и растлителя малолетних в одном лице. А кое-кто 
говорит: «Зачем же вы так?! Это ведь наша с вами история!» Да не История это, 
не История, а эпизод, когда бандиты ворвались в банк, не более того, так что 
улицы, города, памятники в честь бандитов — такие же сатанинские знаки, что и 
преступления, совершенные этими бандитами…



КСТАТИ:

«Мы — все забываем. Мы помним не быль, не историю, а только тот штампованный 
пунктир, который и хотели в нашей памяти пробить непрестанным долблением.

Я не знаю свойство ли это всего человечества, но нашего народа — да. Обидное 
свойство».

Александр Солженицын. «Архипелаг ГУЛАГ».



Нет, не только нашего народа: французы — достаточно яркий пример. А может быть, 
не следует вообще говорить о каких-либо свойствах того или иного народа? Ведь в