| |
составляющих считать народом…, пришитыми суровыми нитками к живому телу…
Прекрасные дамы
Средние века… Романтические времена рыцарских турниров и ночных серенад,
патологические времена массового садизма и мазохизма, жестокие времена охоты на
ведьм и сожжения охотничьих «трофеев» на городских площадях — собственно,
времена как времена, с одним лишь отличием от всех прочих: они были свидетелями
какой-то неправдоподобной, фантасмагорической борьбы между природным началом в
человеке и насаждаемыми властями антиприродными принципами общения с окружающим
миром.
Сама постановка такой проблемы была надуманной, невероятной, немыслимой, и тем
не менее…
КСТАТИ:
«Весьма вероятно наступление невероятного».
Агафон
На острие этой невероятной проблемы стояла Женщина — ее естественная
первопричина и в то же самое время — естественное, а потому неоспоримое
доказательство ее невероятности.
Однако проблема все-таки существовала, потому что мотив ее возникновения был
совершенно естественным и логически оправданным: стремление слабых, ущербных,
бесталанных властвовать над сильными и полноценными посредством ущемления их
природных свойств и потребностей, угнетения в них всего человеческого, в том
числе и свободы мысли.
А воплощением природного начала во все времена была Женщина и потому именно она
находилась в эпицентре этой борьбы.
Она — недосягаемая Прекрасная Дама, дантовская Беатриче, Лаура Петрарки, и Она
же — общедоступная уличная блудница, Она — грозная королева и озорная
камеристка, добродетельная воительница и распутная монахиня, принцесса и
нищенка, благотворительница и воровка, умница и, цитируя Жванецкого, «ужас
какая дура»…
Есть универсальные, узнаваемые во всех эпохах женские образы, но есть такие,
которые способны придать эпохе неповторимый колорит, которые и определяют ее
женское лицо. Ведь каждая эпоха двулика, а ее женское лицо подчас лишь оттеняет
мужское, а подчас приобретает особую самоценность, становясь уже не лицом, а
ликом…
Ну, в какой иной эпохе мог появиться такой женский лик, как легендарная папесса
Иоанна, которая целых два года успешно, безукоризненно выступала в образе Папы
Римского?
А ведь эту дерзкую монашенку не назначили, а избрали на этот пост суровые
кардиналы, которым и в голову не могло прийти подозрение относительно того, что
они избирают переодетую женщину! А избирали они потому, что претендент на
папский титул действительно соответствовал всем необходимым требованиям, и кто
же мог представить себе вот такое…
Когда же тайное вдруг стало явным, они, жестоко оскорбленные столь наглым
обманом, забили ее, только что родившую, камнями (или привязали к конскому
хвосту), вкладывая в этот акт не столько обиду оскорбленного доверия, сколько
ненависть к чужому успеху, который оказался настолько великим, что далеко
выходил за рамки их компетенции и власти.
КСТАТИ:
|
|
