монастыря, неожиданно обнаружил подземный ход. То ли из любопытства, то ли из 
желания поживиться чем-либо, крестьянин берет лопату и фонарь, а затем входит в 
заброшенный подземный коридор. Вскоре он попадает в квадратный зал с низким 
сводчатым потолком и замирает в ужасе, увидев груду полуразложившихся 
младенческих трупиков.

Выронив лопату, крестьянин бросается наутек.

Как явствует из протокола допроса, он, выбравшись на поверхность, долго 
раздумывал о том, что предпринять дальше. Перед ним открывалось два пути. 
Первый, греховный, состоял в том, чтобы прийти к настоятельнице монастыря, 
рассказать ей о своем открытии и получить за дальнейшее молчание немало 
звонкого золота. Второй путь гораздо более приличествовал честному христианину, 
и крестьянин избрал именно его…

Он возвращается в страшное подземелье, кладет в мешок три детских трупика и 
спешит в Кельн, прямо во дворец нового епископа. Тот принимает его, выслушивает,
 разглядывает ужасные вещественные доказательства, а затем приказывает подать 
карету…

Посетив подземелье, епископ возвращается в Кельн, после чего устанавливает 
секретный надзор над монастырем бенедиктинок.

А через несколько дней отряд епископской гвардии буквально штурмом берет 
монастырь, и его преосвященство, войдя в трапезную, видит перед собой около 
полусотни мечущихся в панике обнаженных тел — мужских и женских. Кое-кто из 
рыцарей хватается за оружие, и тут же, в трапезной, происходит кровавая бойня, 
завершившаяся, разумеется, поголовным избиением голых и пьяных гостей монастыря.


А затем началось долгое судебное разбирательство, в ходе которого стало ясно, 
что монастырь уже долгие годы фактически был борделем, гостями которого были 
рыцари из всех окрестных земель.

Часть монахинь, отказавшихся участвовать в диких оргиях, была — по приказу 
настоятельницы — живьем замурована в стены.

Рождавшиеся у монахинь младенцы также живьем сбрасывались в подземелье через 
специальный люк — как мусор.

По решению епископского суда монахини были подвергнуты публичному бичеванию и 
сосланы в дальние монастыри, а их настоятельница — зашита в мешок и утоплена в 
Рейне.

Монастырь был сожжен, а его обгорелые камни сброшены в реку.

Но сколько монастырей подобного рода продолжали благоденствовать!




Святоши. Литография. 1830 г.


Светские власти проявляли все меньше и меньше интереса к подробностям духовной 
жизни. Государство постепенно, но уверенно отделялось от Церкви, которая уже не 
справлялась (да, пожалуй, и не хотела справляться) с ролью овчарки, помогающей 
пастуху наводить порядок в отаре.

Ее занимали собственные проблемы и планы, в которых узурпация государственной 
власти занимала далеко не последнее место.

Но короли не дремали, отлично понимая, с кем имеют дело. Они, не доверяя ни 
феодалам, ни церковникам, создавали им противовесы в виде представительских 
органов власти. В 1265 году возник английский парламент, состоящий из 
представителей рыцарства, купечества и духовенства, а в 1303 году был созван 
парламент Франции. Когда в том же 1303 году Папа Бонифаций VIII уж очень допек 
французского короля разговорами о двуединой (светской и духовной) власти, тот 
попросту посадил его за решетку. Оскорбленный Папа вскоре умер.

А в 1377 году, чтобы Папа Григорий XI не слишком много мнил о себе, в Авиньоне 
был избран 
альтернативный Папа, чем было положено начало периода, названного «Великим 
расколом» католичества, когда все новые и новые папы (к римскому и авиньонскому 
присоединился еще и пизанский) устраивали между собой кровавые разборки с 
участием наемной военной силы.



КСТАТИ: