не могло не смущать тех, кто был одержим жаждой власти, не имея объективных 
данных обладания этой властью. И возник довольно каверзный вопрос: «Если боги 
действительно существуют, то почему их никто и никогда не видел?» Вопрос, мягко 
говоря, неумный. Разве кто-нибудь видел электрический ток? А воздушные потоки? 
А земное притяжение?.. Но простодушные смутились этим вопросом, а 
непростодушные предложили им сделать предмет своего обожествления зримым, 
конкретным, говорящим, которого можно цитировать и силой авторитета которого 
можно было бы подчинять себе других… Ну, последний аргумент они вряд ли 
излагали простодушным.

А тут еще и весьма полезный прецедент: обожествление на далеком Востоке принца 
Сиддхартха Гаутамы, простого, — если судить непредвзято, — парня, который стал 
Буддой со всеми вытекающими последствиями.

И вот Ближний Восток (которому при иных обстоятельствах никогда бы не улыбалось 
получить роли первого плана) становится колыбелью двух мировых религий — 
христианства и мусульманства, Христос и Мухаммед — вполне реальные персонажи 
Истории, которых можно цитировать, высказывания которых можно трактовать, 
ссылаться на них, вернее, на свои трактовки, именем которых можно казнить или 
миловать, преследовать, сжигать на кострах, поучать, осуждать, выносить 
вердикты… Гениальное изобретение! Куда там этому свирепому богу войны Марсу или 
этой сексуально озабоченной Венере! Здесь все гораздо более конкретно, 
прагматично, целево и при этом — безвариантно. Так и только так! Без 
рассуждений, без сомнений, короче говоря, без того, что является отличительными 
особенностями человеческого разума.



КСТАТИ:

«Если науки учат тому, что сказано в Коране, то они излишни; если же они учат 
другому — они безбожны и преступны».

Мухаммед (Магомет)



И никаких возражений!

В оправдание простодушным, позволившим надеть на себя столь жесткую узду, можно 
заметить, что после падения Западной Римской империи ситуация в цивилизованном 
мире была настолько сумбурной, настолько хаотичной, что на ее почве могли 
произрасти и гораздо более опасные злаки…



Великое переселение невеликих людей






Мир напоминал циклопических размеров вокзал, где поминутно кто-то прибывает, 
кто-то убывает, кто-то переходит на другую платформу, кто-то покупает билет, 
кто-то сдает… А тут еще торговцы, разбойники, проститутки и прочий вокзальный 
люд…

Великое переселение народов.

По необозримым пространствам в разных направлениях двигались огромные массы 
людей, жаждавших обретения земного рая (по крайней мере, в их понимании этого 
термина). Их погоняло на этом пути множество различных факторов, из которых 
самым, пожалуй, вероятным был хватательный рефлекс, присущий маленьким детям. И 
жгучая зависть, умноженная на неспособность к созиданию. Картошка на соседском 
огороде всегда кажется крупнее, а дворовые куры — жирнее и, конечно же, 
яйценоснее. Конечно, можно согнать соседа с его земли, но что толку с той земли,
 если вместо соседского трудолюбия и таланта приложить к ней собственные лень и 
бездарность? И снова поиск земли, которая избавит от труда и забот. А вон там, 
на горизонте, какая высокая трава растет сама по себе… Чья это земля? Да какая 
разница!

И они двигались все вперед и вперед, где задерживаясь на пару лет, где — на 
пару веков, где смешиваясь с местным населением, где сгоняя его с обжитых мест, 
чтобы через какое-то время самим быть согнанными…

И так долгое-долгое время. Так что, утверждение типа «Мы здесь живем две тысячи 
лет» — явная чушь (если, конечно, это не произносит китаец, японец, индус или, 
скажем, аргентинский гаучо). Да, те или иные племена когда-то жили на данном 
пространстве, но этнос меняется каждые 500 лет, так что это не мы жили здесь в