В Римской империи тогда наступало именно такое время…

Август создает профессиональную полицию и бюрократию, то есть категорию 
должностных лиц, деятельность которых оплачивается за счет государственной 
казны, чего раньше не было; по крайней мере, так явно и постоянно. Ведь раньше 
человек, занимавший ту или иную должность, был лицом выборным, то есть 
отвечающим запросам своих избирателей, и кроме всего прочего, эта должность не 
оплачивалась государственным жалованьем. Теперь же главным достоинством этого 
человека было умение быть полезным тем людям, которые назначили его на данную 
должность, и больше ничего. Чтобы те люди не чувствовали дискомфорта в общении 
с ним, он, естественно, должен быть глупее их, грубее, примитивнее и т.д.



КСТАТИ:

«Не может быть двух более счастливых свойств, чем быть немножко глупым и не 
слишком честным».

Фрэнсис Бэкон



От чиновника требуется не умение, не мастерство или знание, а всего лишь 
лояльность и беспрекословная исполнительность. По своей объективной 
неквалифицированности труд чиновника может быть приравнен разве что к труду 
чернорабочего. Это не может не культивировать в нем комплекса неполноценности и,
 естественно, жажды реванша. В этом же аспекте следует рассматривать и 
тенденцию чиновничьего аппарата к разрастанию, разбуханию… Действительно, 
каждому, даже самому мелкому начальнику хочется расширить круг своих 
подчиненных, а то ведь что же получается… что он, в самом деле, ефрейтор какой, 
чтобы командовать всего лишь десятком солдат? Нет, шалишь!

Чиновники размножаются, как поганки, — делением.

Наряду с ростом чиновничьего сословия при Августе наблюдался бурный рост 
проституции, в особенности ее высшего слоя — гетеризма.

Этот рост стал отчетливо наблюдаться еще при Корнелии Сулле, который был 
подлинным гурманом в сфере плотских наслаждений и стремился к обладанию 
образованными, коммуникабельными, утонченными женщинами (впрочем, и мужчинами 
тоже), а таковыми уж никак не могли быть уличные или бордельные проститутки. 
Здесь требовалась элита…

Но расцвет гетеризма при Августе прямо совпал с явлением, которое в наше время 
считается чем-то совершенно тривиальным, а в то время вызывало шок своей смелой 
новизной. Речь идет о проституции замужних женщин, к тому же из высших сословий.
 Это очень важно, так как опровергает заявления деятелей левого толка о том, 
что проституцию порождали и порождают социальное неравенство, бедность, нищета 
и т.п. Проституцию порождает порочность натуры, и только она, так что здесь не 
имеет абсолютно никакого значения, занимается этим ремеслом барыня или ее 
служанка, хозяйка роскошного особняка или дворничиха, вокзальная шлюха или жена 
красного командарма, расталкивающая локтями других таких жен, чтобы лечь под 
Сталина, дабы заработать какие-то блага для своей безбедно живущей семьи.

Тогда, при Августе, это шокировало и в то же время стало типичным явлением, как 
о нем с возмущением писал Гораций, сам по себе далеко не ханжа, но человек, 
привыкший уважать основные правила социальной игры:

Но на глазах у всех, при муже, наконец, Она встает, спеша на оклик отозваться, 
Коль с корабля пришел испанского купец, Который о цене не станет торговаться.

И все это на фоне нового брачного кодекса Августа, строго каравшего за 
супружескую измену и создающего ряд проблем для холостяков!

Пожалуй, именно в эту эпоху и получило свое наибольшее распространение явление, 
которое в XX веке Зигмунд Фрейд назовет «культурным лицемерием». С одной 
стороны — преследования за прелюбодеяние, с другой — проституция при участии 
матерей благородный семейств, с одной стороны — активизация полиции нравов, с 
другой — публичные проявления откровенно безнравственного поведения тех, 
которые охраняют эту, нравственность всеми наличными средствами имперского 
воздействия.

Первое лицо империи, Божественный Август. По его приказу прокуроры неустанно 
рыскали по городу, раздевая и обследуя женщин «на предмет их связи с 
блудниками», как сообщают историки того времени. Ну, в то, что прокуроры охотно 
раздевали смазливых женщин, поверить нетрудно, но вот каким образом они 
определяли наличие «связи с блудниками» — загадка едва ли разрешимая.