Шала не договорила, нахмурилась, только сейчас сообразив, какие именно слова 
были произнесены несколько секунд назад.
— Что ты сказал, когда вошел?
— Что ты хочешь найти сведения о планете Эмберлен, — Кар'дас и не собирался 
юлить. — Ты же их собиралась искать, разве нет, моя юная стражница тени?
Первым порывом было все отрицать. Но Шада взглянула в глаза старика и не стала 
попусту тратить силы.
— Когда догадался? — вместо этого спросила она.
— Не слишком давно.
Шорш взмахнул рукой в странно уничижительном жесте.
— Заподозрил, конечно, раньше. Но наверняка узнал, когда ты разобралась с 
молодчиками на Дайарке.
— Коготь был прав, — жестко отчеканила Шада. — Он специально назвал свое имя 
Бомбаасе, чтобы тот успел наябедничать тебе.
— Умный мальчик… — Кар'дас устало опустил веки. — Ты не понимаешь… Бомбааса не 
работает на меня, а я не работаю на него. Собственно, кроме Энту Ни да 
нескольких слуг, на меня вообще никто не работает.
— Верно. Ты же в отставке, — Шада хмыкнула. — Я запамятовала.
— Или попросту не поверила. Скажи мне, что ты хочешь для Эмберлена?
— Того же, что и другие. По крайней мере того же, чего все хотят для больших и 
важных планет вроде Каамаса. Мне нужна справедливость для моего народа.
Старик покачал головой, переваривая надменный ответ.
— Твоему народу не нужна справедливость, — грустно произнес он. — Никогда не 
была нужна.
— Что ты мелешь?
Необычное ощущение: похоже, у нее горят щеки…
— Как ты смеешь судить нас? Как ты смеешь судить хоть кого-то? Сидишь тут, 
спрятался под горой, весь такой великий и могучий, не снизойдешь до нас, 
смертных, а вдруг пальчики замараешь, пока все остальные сражаются, истекают 
кровью и умирают…
Она замолчала, потому что разыгравшаяся не на шутку ярость уже заставила сжать 
кулаки.
— Ты не знаешь, каково сейчас на Эмберлене, — процедила мистрил. — Ты же 
никогда не видел ни страдания, ни нищеты. И не тебе утверждать, будто мы 
сдались.
— Ничего такого я и не говорил, — поправил ее Кар'дас. — Я сказал, что вам не 
нужна справедливость.
— Тогда что же нам нужно? — крикнула Шада. — Благотворительность?
— Нет. Возмездие.
Мистрил прищурилась.
— О чем это ты?
— Известно ли тебе, как погиб Эмберлен, Шада? — спросил дед. — Нет, неверный 
вопрос… Я знаю и об огненных бурях, и о массированных атаках с воздуха. Я 
спрашиваю: почему?
Сумрачное смятение вновь начало переплавляться в ярость и гнев. Во взгляде 
старика было что-то такое, на что Шада смотреть не хотела.
— Кто-нибудь испугался нашей силы и славы, вот и решил проучить нас, — сказала 
она, подбирая слова. — Некоторые думают, что это был сам Палпатин, вот поэтому 
мы никогда не работали на Империю.
Кустистые седые брови приподнялись от удивления.
— Так уж и никогда?
Шаде пришлось отвернуться.
— Нам нужно кормить и одевать миллионы беженцев… — Я что, защищаюсь? 
Докатилась… — Да, иногда мы брали заказы и от Империи.
Некоторое время комнату наполняла тишина, только тихонько вздыхал в углу дроид.
— С принципами часто так получается, верно? — наконец промолвил старик. — Они 
такие скользкие. Их так трудно придерживаться.
Шада все-таки повернулась к нему, придумывая подходящее случаю оскорбление, но 
на ум ничего не шло. Спокойный, беззлобный цинизм Кар'даса оказывался в данном 
случае в самую пору.
— Все равно конкретно этот принцип не имел реальной ценности, — продолжал дед.
 — Так уж случилось, что Палпатин не имел ничего общего с разрушением Эмберлена.

Он порылся на полке и достал один из бесчисленных ящичков.
— Вот она, истинная история твоего мира, — Шорш указал на целый стеллаж. — Как 
только я узнал, что ты сопровождаешь Тэлона, то сделал некоторую выборку. 
Хочешь посмотреть?
Шада машинально шагнула к нему… остановилась, замешкавшись.
— Как это — истинная? — спросила она. — Истинная для кого? Мы оба знаем, что 
историю пишут победители.
— А еще — сторонние наблюдатели, — высохшая коричневая ладонь старика 
по-прежнему лежала поверх прозрачного контейнера, в гнездах которого прятались 
кристаллы инфочипов. — Каамаси, алдераанцы, джедаи. Народы, которые не 
участвовали в том, что случилось, и которые ничего от случившегося не имели. Ты 
и их всех обвинишь во лжи?
Шада сглотнула слезы; ей было страшно и одиноко.
— И что говорят эти твои незаинтересованные народы? — спросила она.
Кар'дас медленно убрал руку с ящичка.
— Они говорят, что за три года до гибели планеты, — негромко произнес старик, — 
правители Эмберлена впали в безумство завоеваний. Что за два с половиной