убытков.
— Вероятно, в обычной ситуации они рассуждают именно так, — заметил Форсайт. — 
Но вы забываете о самой Ангелмассе. Телтхорст, Адъютор, с которым я говорил, 
лелеял грандиозные планы освоения ее энергоресурсов для строительства целого 
флота кораблей наподобие «Комитаджи». Ради такой добычи они могут и рискнуть.
— Нет, — задумчиво произнес Пирбазари. — Теперь уже нет. Увидев, что сотворила 
Ангелмасса с их любимой игрушкой, Адъюторы вряд ли захотят разместить верфь по 
соседству с ней.
— Он прав, — сказал Коста. — Даже если Пакс решит построить еще один 
«Комитаджи», то, уж конечно, не здесь.
— А если Пакс построит его в своих мирах? — спросила Орнина.
— Такое вполне возможно, — признал Коста. — Ведь во Вселенной еще немало 
заблудших колоний, которые ждут своего завоевателя. Но даже если «Комитаджи» 
восстанет из пепла, вы никогда не увидите его в пространстве Эмпиреи.
— Вы действительно думаете, что Пакс поступит именно так? — спросил Форсайт, 
нерешительно хмуря лоб.
— Уверен. — Коста замялся. — Но если вы сочтете необходимым, я готов вернуться 
на Пакс вместе с «Комитаджи» и разъяснить им это.
— Нет, — твердо сказала Чандрис, не дав Форсайту открыть рот. — Если ты 
отправишься на Пакс, тебя не выпустят обратно.
Коста моргнул.
— Неужели это огорчило бы тебя? — с волнением спросил он.
На секунду Чандрис растерялась. Коста еще не видел ее такой.
— Еще бы, — тут же подхватил Ханан. — Это огорчило бы всех нас, ведь ты наш 
друг.
— Пожалуйста, не посылайте его на Пакс, — с жаром выпалила Чандрис.
— По-моему, в этом нет нужды, — ответил Форсайт. — Останки «Комитаджи» 
достаточно красноречиво скажут сами за себя и без помощи господина Джереко.
— Однако было бы полезно вместе с ними отправить запись вашего обращения, — 
добавил Пирбазари. — Особенно если оно убедит их в том, что вы перешли на нашу 
сторону благодаря воздействию ангелов. Может быть, тогда Пакс больше не станет 
посылать к нам шпионов.
Коста кивнул:
— Я к вашим услугам.
— Какой богатый материал для любителей покопаться в собственной душе, — фыркнув,
 заметил Ханан. — Ангелы делают людей хорошими; и вот они обращают Джереко 
против Пакса. Интересно, что скажут Адъюторы?
— Ты знаешь, что они скажут, — ответила Орнина. — Корень всех зол в любви к 
деньгам.
— Да, они скажут именно так. — Ханан чуть подался вперед, чтобы посмотреть на 
Косту. — Так что делают ангелы, Джереко? Подавляют любовь к деньгам?
— Ну… — Коста замялся, гадая, стоит ли говорить об этом именно сейчас. Но если 
не сейчас, то когда? — Если честно, я думаю, что они воздействуют на более 
глубокие слои разума.
— Похоже, вам известно нечто, о чем не знаем мы, — сказал Форсайт, пристально 
глядя на него.
— У меня есть теория, — ответил Коста. — Не о том, что представляют собой 
ангелы, а об их влиянии на человека.
— Я думала, что они внушают человеку добро, — озадаченно произнесла Чандрис.
— Они никому ничего не внушают, — возразил Коста. — Они дают нам возможность 
проявить свои лучшие качества. Ангелы помогают человеку выбраться из своей 
скорлупы и открыться навстречу другим людям, подавляя основной фактор, 
способствующий замкнутости и эгоистичным устремлениям.
— Любовь к деньгам? — предположил Ханан.
— Изначальную порочность человеческой натуры? — циничным тоном добавил 
Пирбазари.
Коста покачал головой:
— Страх.
За столом ненадолго воцарилось молчание.
— Страх, — ровным голосом повторил Форсайт.
— Но страх — это не зло, — растерянно возразила Орнина.
— Я не называл его злом, — ответил Коста. — Я сказал, что он концентрирует 
внимание человека на самом себе, отвлекая его от окружающих. В результате 
человек становится себялюбивым; а себялюбие, зашедшее слишком далеко, 
провоцирует то, что мы называем антиобщественными и преступными склонностями.
— Уж не говорим ли мы на разных языках? — спросил Форсайт, хмурясь. — Страх — 
это вполне здоровый элемент инстинкта самосохранения.
— Только если речь идет о непосредственной опасности, которая заставляет 
организм выбрасывать в кровь адреналин, — заметил Коста. — Но вряд ли ангелы 
вызывают подобную физиологическую реакцию.
— Так что же вы имеете в виду? — спросил Форсайт.
— Я говорю о назойливых маленьких страхах, которые преследуют нас всю жизнь, 
воздействуя на наши повседневные поступки, — объяснил Коста. — О маленьких 
страхах, которые заставляют нас уходить в себя. Страх потерять работу или друга.
 Опасение, что тебе не хватит денег, если ты вдруг заболеешь. Страх боли. Страх 
выглядеть дураком.
— О да, это мне знакомо, — пробормотал Ханан.
— Неужели? — возразил Коста. — Вы уверены? Вы взяли Чандрис на корабль, 
прекрасно зная, что она явилась обокрасть вас. Если бы это произошло, вы бы 
стали посмешищем для всех охотников. Но разве это вас тревожило?