торжественный прием, не предусмотренный никакими правилами этикета Пакса. Не 
торопясь, машинально подлаживая шаг к ритму барабанов и труб, он прошел между 
двумя шеренгами караула, переводя взгляд с черно-красной формы встречающих на 
их бесстрастные лица и грозные лазерные ружья, которые они выставили перед 
собой. В этом зрелище весьма тонко сочетались ритуальная помпезность, признание 
высокого положения гостя и скрытая угроза, и Форсайт не знал, была ли это 
стандартная военная процедура или ее придумали специально для его визита.
Роньон, шагавший бок о бок с ним, ни капли не терзался подобными мыслями и 
опасениями. Его глаза блестели, а на губах играла улыбка ребячьей радости. За 
долгие годы Роньон повидал немало церемоний, но они ему не приедались.
У дальнего конца шеренг почетного караула стояло несколько женщин и мужчин; 
двое из них — на шаг впереди. Форсайт подумал, что они заметно выделяются на 
фоне остальных, и не только возрастом и одеждой. Старший из двух, в военной 
форме, стоял выпрямившись во весь рост. У него было спокойное невозмутимое лицо,
 его проницательные глаза пытливо всматривались в приближающихся эмпиреанцев. 
Второй, пониже, в сером гражданском костюме, также следил за Форсайтом, но в 
его лице читались враждебность, заносчивость и легкая досада. У Форсайта 
мелькнула мысль, что если военный походил на льва, подстерегающего добычу, то 
второй напоминал стервятника, с нетерпением ждущего ее смерти.
Вышколенные музыканты закончили свое выступление торжественным финалом точно в 
тот самый миг, когда Форсайт остановился в трех шагах от военного.
— Аркин Форсайт, Верховный Сенатор Лорелеи, — представился он. После 
оглушающего раската труб его голос прозвучал тихо и нерешительно. Он мельком 
подумал, что это еще одно очко в пользу хозяев, завершающий психологический 
штрих церемонии встречи. — Я представляю правительство Серафа. Имею ли я честь 
говорить с коммодором Варсом Ллеши?
— Я — коммодор Ллеши, — ответил мужчина в мундире голосом, столь же 
интеллигентным и сдержанным, как его взгляд и выражение лица. Теперь Форсайт 
видел, что он был старше, чем казалось на расстоянии, но с достоинством нес 
груз прожитых лет. — Добро пожаловать на «Комитаджи», Верховный Сенатор. 
Позвольте представить вам моих старших офицеров… — он указал на людей за своей 
спиной, — и Адъютора нашего корабля мистера Сэмюэла Телтхорста.
— Мистер Телтхорст, — произнес Форсайт, с новым интересом глядя на его спутника.
 Вот он, один из представителей теневой власти, по слухам, держащей в руках 
политиков Пакса. — Господа, — добавил он, обращаясь к офицерам, выстроившимся 
позади Ллеши, — это мой помощник Роньон.
Роньон прикоснулся к рукаву Форсайта, чтобы привлечь его внимание.
«Вы не могли бы передать им, что мне очень понравились люди с ружьями, в этой 
роскошной одежде? — жестами показал он, все еще радостно блестя глазами. — Они 
поистине великолепны!»
— Что он делает? — осведомился Телтхорст. Форсайт заметил, что Адъютор 
торопливо отодвинулся от огромных ладоней Роньона, едва те начали свой 
замысловатый танец. — Велите ему прекратить.
— Так он разговаривает со мной, — объяснил Форсайт. — Роньон глухонемой. Он 
общается посредством знаков.
— Что он сейчас сказал? — спросил Ллеши.
— Он попросил поблагодарить вас за почетный караул, — ответил Форсайт. — Ему 
очень понравилось.
— Вы сказали, что он глух, — мрачным обвиняющим тоном произнес Телтхорст. — Как 
он мог услышать музыку?
— Да, он не слышит, — объяснил Форсайт, — но все видит. Ему понравились мундиры 
и ритуальное оружие.
— Вот как? — сказал Телтхорст, смерив Роньона подозрительным взглядом. — Значит,
 он тоже неполноценен.
В словах Адъютора содержался оскорбительный намек, и на мгновение Форсайта 
охватило желание дать ему отпор. Однако сейчас слишком многое было поставлено 
на карту, чтобы давать волю своим чувствам.
— Да, его мыслительные способности ограниченны, — ответил Сенатор, стараясь 
говорить невозмутимым голосом. — Но он превосходный добросовестный работник, и 
я весьма его ценю. — Форсайт выдержал паузу. — И, откровенно говоря, 
предпочитаю его общество многим из тех людей, с которыми сталкиваюсь в 
повседневных делах.
Телтхорст вскинул голову.
— Наш конференц-зал находится здесь, — указывая в сторону, заговорил Ллеши, 
прежде чем Адъютор успел открыть рот. Телтхорст бросил ему раздраженный взгляд, 
но коммодор не обратил на него внимания. — Позвольте проводить вас, и мы начнем 
переговоры.
«Конференц-зал» был чуть просторнее комнаты для инструктажа пилотов и 
практически лишен украшений. Однако размеры стола позволяли рассадить за ним 
участников совещания, а кресла оказались достаточно удобными. Ллеши занял 
кресло у двери, жестом предложив Форсайту место у противоположного торца стола. 
Телтхорст уселся по правую руку Ллеши, а Роньон — слева от Форсайта, продолжая 
с восхищением смотреть на двух солдат караула, которые вошли в комнату и встали 
по стойке «смирно» по обе стороны от двери.
— Прежде чем начать переговоры, — сказал Форсайт, как только все устроились, — 
я хотел бы спросить, как вы поступили с Лорелеей и ее системой.
— Верховный Сенатор, никаких переговоров… — заговорил Телтхорст.
— Мы уничтожили четыре сети в поясе астероидов, — перебил Ллеши. — К сожалению, 
вместе с ними погибли защищавшие их люди и экипажи ускорителей. Также мы 
нейтрализовали малый почтовый ускоритель на орбите Лорелеи и захватили лайнер