Синельников подошел к ковру с коллекцией мечей, потрогал рукоять одного из них.
– Настоящий? Как называется?
– Ягдшвертер, немецкий охотничий меч. А в чем меня обвиняют, генерал? И могу ли 
я позвонить своему адвокату?
– Разве вы еще не позвонили? – повернулся к хозяину кабинета начальник МУРа, 
подождал ответа и, так как его не последовало, продолжал: – Господин президент 
Международного исследовательского центра боевых искусств, вам инкриминируется 
создание и участие в деятельности террористической организации, известной под 
названиями ККК и «чистилище».
Самандар остался невозмутим.
– Отрицать будете?
– Нет.
– Я так и думал. – Синельников потерял живость, сгорбился, помрачнел, прошелся 
по кабинету вдоль шкафов, покосился на спортивный уголок кабинета с 
приспособлениями для тренировок, остановился у стола, разглядывая над ним 
висящую на стене циновку с вычурным крестом сложного и гармоничного рисунка. – 
Вахид Тожиевич, министр предоставил мне досье на вас, где чуть ли не по минутам 
расписаны ваши бандлики и где отмечается степень вашего личного участия в них. 
Сфабриковать такое невозможно, я профессионал и понимаю в этом толк, к тому же 
кое-что проверил. Единственное, чего я не понимаю, как эти материалы попали к 
министру, минуя нас. А вы не догадываетесь случайно?
Самандар догадывался. С сосущим холодком в груди он понял, что ликвидатор 
добрался-таки до него, через эмиссара – министра внутренних дел, но добрался, 
умело организовав цепочку воздействия. Приходилось констатировать, что прогнозы 
Котова подтверждались. Реагировать на угрозу надо было раньше.
– Ясно, – кивнул Синельников с сочувствием. – Не догадываетесь. Хотя какое это 
имеет значение. Хочу предупредить, Вахид Тожиевич: здание окружено моими людьми.
 Я наслышан о ваших достижениях, вы мастер боя и все такое прочее, но лучше бы 
нам договориться без эксцессов. Сопротивляться будете? Демонстрировать… как это 
по-японски? Нэ-вадза[40]?
– Не буду. Но позвольте и мне дать вам совет. Ваш министр – очень плохой 
человек. Очень! Возможно, он даже не совсем человек.
– А кто же? – с иронией посмотрел на хозяина генерал.
– В скором будущем вы сами убедитесь в этом. Сторонитесь его, держитесь 
подальше и не спешите выполнять его приказы. А теперь идемте.
– Погодите. – Генерал потер лоб могучей ладонью. – Какой-то вы слишком 
спокойный, мне это не нравится. Но кое-что не нравится больше. Есть одна 
закавыка в этом деле, которая меня сильно смущает. Министр поставил задачу… 
ликвидировать вас при задержании, так сказать, при попытке сопротивления и 
бегства. И я до сих пор ломаю голову – почему? Чем вы ему так насолили?
– Не ломайте голову, Александр Викторович. Все очень просто. Вы ведь знаете о 
существовании «К-реестра», посланного «чистилищем» в сети МВД и ФСБ?
– Я его читал. Там нет фамилии Дятлова.
– Зато есть другие фамилии: вице-премьеров, чиновников из администрации 
президента, депутатов… самого премьер-министра… Этого достаточно, чтобы вынести 
смертный приговор кому угодно. А я всего лишь президент Международного центра 
боевых искусств.
– Шарман, – пробормотал Синельников. – Вы замахнулись на таких деятелей, что 
подумать – и то страшно!
– Поверьте мне, генерал, есть более влиятельные люди в нашем отечестве, и вот 
их-то опасаться стоит больше. Разрешите все-таки мне позвонить.
– Без церемоний. Откуда у вас убеждение, что министр – «очень плохой человек»?
– А разве хороший человек даст приказ уничтожить подозреваемого при попытке к 
бегству?
Синельников не нашелся, что ответить.
Самандар набрал номер Котовых.
– За мной пришли.
– Кто? – коротко осведомился Василий.
– МУР, по приказу Дятлова.
– Уйти можешь?
– Пока могу.
– Ребята Вени Соколова неподалеку, они подстрахуют, если что.
– Хорошо. – Самандар положил трубку. – Я готов.
– А кому это вы звонили, если не секрет? Комиссару, Котову? Он второй в моем 
списке.
Вахид Тожиевич внимательно оглядел широкое сильное лицо генерала, заглянул в 
его глаза с хитринкой, снова набрал тот же номер и сказал всего одно слово:
– О-эру[41].
На языке «чистильщиков» это означало немедленную остановку всех операций, смену 
квартир и явок и «нырок на дно», то есть свертку всей системы жизнедеятельности 
организации.
– Вы на что-то надеетесь, – полувопросительно сказал Синельников.
– На счастливый случай, – позволил себе улыбнуться Самандар.
Генерал с сомнением посмотрел на его непроницаемое лицо, перевел взгляд на 
стену с циновкой над столом.
– Все не решаюсь спросить: что это за крест? Иероглиф? Символ?
– Хэ Ту, – сказал Самандар. – Графическое изображение китайского варианта 
магического креста.
– И что оно обозначает?
– Базовое понятие основы Мироздания. Символ Знаний Бездн.