«Тойоту» Шохора. Раздались визг тормозов, удар, вой сигналов, еще несколько 
ударов, и движение застопорилось по всей набережной. «Фольксваген» Самандара и 
неповрежденная машина сопровождения продолжали свой путь к месту назначения. А 
через несколько минут их встретила еще одна машина мейдера, зеленая «Ауди», 
мигнула фарами.
– Все в порядке, Вахид Тожиевич, – раздался в наушнике рации энергичный голос 
Шохора, – мы их стряхнули. Сзади и спереди все чисто.
– Узнали, кому принадлежала «девятка»?
– Скорее всего милиции, дежурный уточняет.
– О’кей, – коротко бросил Самандар. В опыте своих телохранителей он не 
сомневался. Мысли его вновь вернулись к Ульяне, к оценке своего отношения к ней.
 Да, он больше думал о себе, о своих успехах и неудачах, о работе, увлеченно 
играл в игры Посвященных, чувствуя себя не таким, как все люди, и не хотел 
менять образ жизни, в котором почти не было места любимой женщине. Да, он мало 
думал о ней, не разделял ее увлечений и не понимал ее интереса к простым 
смертным. Но почему же ему стало так больно, когда она исчезла? Почему еще и 
сейчас, спустя десять лет после перехода Соболевым и его спутниками границы 
реальности, сердце замирает, когда перед глазами встает ее образ?..
Машина свернула к зданию МИЦБИ, заняла свое обычное место на стоянке, где уже 
стояла «Ауди» Шохора. Самандар вышел и последовал за двумя телохранителями, в 
то время как еще двое пристраивались сзади. Все было как всегда. Но чувства 
Вахида Тожиевича оказались в растрепанном состоянии и не позволили ему вовремя 
ощутить запашок опасности. Да и успешная нейтрализация преследователей 
подействовала слишком успокаивающе. Что атмосфера центра не соответствует его 
понятию «нормальной пси-сферы», он понял уже внутри здания, когда увидел в 
холле слишком много деловых людей.
Вероятно, лучшим вариантом действий в складывающейся ситуации был бы вариант 
отступления, но интуиция подсказывала Самандару, что отступать некуда, следует 
принимать разработанный кем-то сценарий игры, и Вахид Тожиевич спокойно 
направился по лестнице на свой этаж, отмечая тихую, незаметную неопытному глазу 
оперативную суету, начавшуюся в холле. По этой суете можно было почти с 
уверенностью сказать, что за директором МИЦБИ пришла какая-то государственная 
контора, хорошо знавшая его возможности.
Пискнула в ухе рация.
– Шеф, отмечаю поток внимания. Вызываю подмогу.
– Вызывай, но не суетись, – сквозь зубы процедил Самандар в лацкан костюма, где 
был укреплен микрофон рации. – В открытую задерживать меня на моей территории 
они побоятся, знают, на что мы способны. Идем, как шли. «Качать зону» начнете 
только при прямом нападении.
– Приняли, – вонзился в ухо шепот Юры.
В коридоре на третьем этаже у входа в приемную директора стояли двое пожилых 
джентльменов в хороших костюмах, но чувства Вахида Тожиевича, перешедшего в 
состояние ментального озарения, уже перестали быть чувствами обыкновенного 
человека, и он сразу ощутил злую силу пожилых джентльменов.
Не обращая, однако, на них внимания, Самандар проследовал за своими 
телохранителями в приемную, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить 
обстановку.
Секретарь директора, корректный и милый Валера Зеленов, ничего, конечно, не 
видел необычного в посетителях, дожидающихся появления босса, но Самандару 
ничего не стоило увидеть каждого. После чего он вздохнул с некоторым 
облегчением: его ждали, но люди ликвидатора так себя не вели бы.
Посетителей было шестеро: трое молодых людей в джинсах и кроссовках, играющих 
роль студентов, девушка с отличной фигурой гимнастки (судя по свободной позе – 
специалист комбы) и еще двое джентльменов среднего возраста в костюмах клерков: 
худой, щуплый мужчина в очках с лицом обремененного заботами многодетного отца 
и громадный, как шкаф, гуманоид с пудовыми кулаками и литыми плечами 
борца-тяжеловеса, в котором Вахид Тожиевич с удивлением узнал начальника 
Московского уголовного розыска генерала Синельникова.
Движение в приемной прекратилось.
Телохранители Самандара могли начать «бузу» в любой момент и ждали только 
сигнала шефа – жеста или взгляда. То же самое переживали оперативники 
Синельникова. Несколько мгновений генерал и Вахид Тожиевич смотрели друг другу 
в глаза, потом Самандар в полной тишине пересек ставшую тесной приемную, 
распахнул дверь и поклонился:
– Заходите, Александр Викторович.
Генерал усмехнулся, шагнул в кабинет, за ним было двинулись очкарик и девица, 
но Самандар глянул на них сверкнувшими глазами, так что те споткнулись, 
останавливаясь, и сухо сказал голосом Мюллера из «Семнадцати мгновений весны»:
– А вас я попрошу остаться.
– Что случилось, Александр Викторович? – сказал он спокойно, указывая на стулья 
у стола. – Присаживайтесь. Это не вашу ли «девятку» тормознули мои ребята у 
Кутузовского моста?
– Неплохо работают, надо признаться.
– Профи, что с них взять. А у вас есть ордер? Приказ на задержание?
– Приказ министра, – хмыкнул Синельников, останавливаясь посреди кабинета и с 
любопытством оглядывая стеклянные шкафы и ковры на стенах, увешанные холодным 
оружием. – Красиво живете, Вахид Тожиевич. Я слышал о вашей коллекции, но вижу 
впервые в жизни. Как вам удалось ее собрать? Ведь это, наверное, стоит немалых 
денег?
– Это стоит денег.