– Чего? Каких знаний?
Самандар знал, что генерал не примет его объяснений, и промолчал. Синельников 
еще некоторое время поразглядывал крест, хмыкнул и повернулся к двери.
– Пойдемте, Вахид Тожиевич.
– А как вы намереваетесь выполнять приказ министра? – спросил Самандар, не 
двигаясь с места.
– Никак, – не обернулся генерал.
– Совет не забыли?
– У меня хорошая память.
Они вышли из кабинета.
– Отбой варианту «зеро», – буркнул Синельников. – Он поедет со мной.
– Но у нас приказ ми… – заикнулся было худосочный начальник 
оперативно-розыскной бригады полковник Агапов.
– Отбой, я сказал! – Синельников прошествовал через приемную, как дредноут, 
поднимая «волну» суеты среди «кораблей сопровождения». Агапов бросил на 
Самандара странный вороватый взгляд, и Вахид Тожиевич смекнул, что у зама 
начальника МУРа могут быть свои соображения и расчеты по поводу приказа 
министра. Поэтому он не дал отбоя своим телохранителям, как намеревался, а 
показал Шохору и появившемуся в приемной Баканову согнутый указательный палец, 
что означало: будьте наготове и следуйте за мной.
В таком порядке они и вышли из здания МИЦБИ: впереди Синельников, за ним 
Самандар, потом Агапов с девицей и двумя джентльменами сопровождения и 
последними телохранители Вахида Тожиевича, рассредоточиваясь на ходу.
Действовать люди Агапова, с которыми он перемолвился парой фраз, начали, когда 
процессия подошла к стоянке автомашин: якобы выполняя охранные мероприятия, 
джентльмены отстали и остановили ребят Шохора, явно предполагая вызвать их 
ответные действия.
Агапов просчитал все верно: стычка работников двух профессионально-военных 
контор была неизбежна, а в перестрелке должен был погибнуть и объект задержания.
 Но и Самандар умел мгновенно анализировать ситуацию, и шеф его охраны Баканов, 
и кое-кто еще, кого Агапов в расчет не брал, потому что не знал, с кем имеет 
дело. Поэтому события начали развиваться сразу в нескольких планах одновременно 
и совсем не так, как предполагали разработчики операции.
Глава 29
ПРИ ПОПЫТКЕ К БЕГСТВУ
– Возьми меня с собой, – сказал Стас.
– Нет! – отрезал Василий, сбрасывая футболку и накидывая голубой джинсовый 
жилет с кармашками, в которых прятались метательные иглы и звезды. Звонок 
Самандара, в общем-то, не застал его врасплох. Подспудно он ждал каких-то 
действий ликвидатора, надеясь засечь начало подготовки к операции уничтожения, 
но все казалось, что время еще есть.
– Я не помешаю, – в спину уходящему учителю сказал Стас. – Сам же говорил: пора 
подключать меня к оперативной работе команды.
Василий снова хотел ответить отказом, но, оглянувшись, встретил 
обиженно-умоляющий взгляд ученика и передумал.
– Держись в кильватере. Будешь делать только то, что я скажу.
Обрадованный Стас переоделся в мгновение ока, догнал дядю уже во дворе с 
длинным свертком, в котором лежал в ножнах синкэн-гата.
– Вот, взял на всякий случай.
Василий промолчал, садясь за руль «Фиата». Он уже связался с Веней Соколовым и 
примерно представлял расстановку сил. Обнадеживало то, что за Самандаром пришли 
не киллеры Дятлова, а оперативники МУРа во главе с его начальником. Если 
Синельников не зомбирован, шанс у Вахида освободиться есть, надо лишь подгадать 
момент.
К зданию МИЦБИ они подъехали через двадцать минут после звонка Самандара, побив 
все рекорды нарушений правил дорожного движения, и успели вовремя, чтобы 
увидеть начало операции полковника Агапова. Именно он был запрограммирован 
ликвидатором, как впоследствии оказалось, терять ему было нечего.
Здесь уместно будет описать общую диспозицию сил двух спецслужб: Московского 
уголовного розыска и «чистилища». Последнее вполне можно было называть 
спецслужбой, пользующейся теми же методами, что и официальные государственные 
спецслужбы, разве что более высокоорганизованной.
Международный исследовательский центр боевых искусств располагал четырьмя 
собственными зданиями возле речного порта в районе Нагатинской поймы: 
пятиэтажным административно-учебным корпусом, трехэтажным 
научно-исследовательским и двумя спортзалами, образующими своеобразный городок 
на берегу Москвы-реки. Административно-учебный корпус выходил фасадом на 
Проектируемый проезд (сколько себя помнили работники центра, они не переставали 
удивляться «фантазии» чиновников, давших проезду такое название, хотя в столице 
можно найти и более шизофренические) и был отгорожен от него декоративной 
металлической решеткой с воротами и калиткой для прохода на территорию центра. 
Напротив здания проезд расширялся и превращался в автостоянку, окруженную с 
двух сторон тополино-березовой рощицей; с третьей стороны к автостоянке 
примыкали низкие корпуса какого-то склада и хоздвор порта, но вида не портили, 
были скрыты деревьями. Жилые дома начинались от этого места метрах в семидесяти 
– четыре пятиэтажки горбачевской постройки, унылые и безликие, как кирпичи. Вот 
и весь пейзаж. Реку и порт можно было увидеть лишь из окон пятого этажа 
административного корпуса, из кабинета директора они были не видны.
Оперативники МУРа в количестве двадцати пяти человек, вооруженные табельными 
«волками», оцепили здание администрации, перекрыли подъезд к нему и блокировали