– Твердое и крепкое – спутники смерти, нежное и мягкое – спутники жизни[49]. Ты 
выбираешь сейчас не между традицией и прогрессом, изменением и стабильностью, а 
между бытием и небытием, между жизнью и смертью.
– Чего ты хочешь, потрясатель традиций? – глянул на Матфея из-под седых бровей 
Никола Русый. – Зачем тебе наше благословение? Ведь ты все равно поступишь 
по-своему.
– Нельзя полностью уничтожить Тьму, но ее можно и нужно ограничить. Появление 
ликвидатора в Материнской реальности – это наступление Тьмы, наша помощь борцам 
с ликвидатором – это ее ограничение. И ничего сверх того.
– Как простым смертным удастся нейтрализовать Истребителя Закона, который 
представляет собой поле сознания вне личности и времени, а не живое существо?
– У них есть воля и есть желание восстановить Закон справедливости.
– Этого мало.
– У них есть синкэн-гата. И если им по следам Всемогущих удастся добраться до 
Соболева, которому стала доступна маха видья[50], возникнет возможность 
возрождения Первоначального Замысла Творца.
На лицах Хранителей промелькнули улыбки. Первоначальный Замысел был седой 
легендой Круга, но никому не хотелось разрушать эту легенду сомнениями.
– Делай, что сочтешь нужным, – сказал Никола Русый. – Мы не будем 
препятствовать. Но обязаны предупредить патриархат Круга.
Павел, который демонстративно отошел от всех, вдруг поклонился и исчез. Он не 
был согласен с решением Схода, но подчинялся ему. За ним по одному ушли 
остальные Хранители, остались только Матфей и Никола Русый.
– Ликвидатор стал слишком самостоятельным и не остановится на уничтожении Круга,
 – сказал Матфей тихо. – Он замахивается на абсолютную власть в реальности. В 
скором времени он примется за нас, и если ему удастся добраться до остальных 
Великих Вещей…
– Я знаю, – скорбно опустил уголки губ Никола Русый, в лице которого проступили 
черты Серафима Саровского, авешей которого он был. – Нового Изменения 
человечеству не пережить. Но и жить так, как мы жили до этого, нельзя. Нужен 
светлый выход. Хотелось бы верить, что появление Воина Закона справедливости, 
воплощения аватары, и есть выход. Удачи тебе.
И Матфей остался один.
Глава 34
РЯД ВОЛШЕБНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ МИЛОГО ЛИЦА
Преследователи норовили все время зайти справа, и пилоту то и дело приходилось 
маневрировать, чтобы не дать им подойти близко и в то же время лететь к цели – 
Троице-Лыковской церкви, где беглецы могли нырнуть в подземный лабиринт и 
пробраться к МИРу Ликозидов.
– Их осталось два, – крикнул пилот на ухо Василию. – Остальные отвалили. 
Попробую оторваться.
– Они встретят нас у церкви, – в другое ухо Василия пробурчал Самандар. – Рыков 
прекрасно знает, что нам некуда деться, кроме как уйти в МИРы Инсектов.
– Почему вы летите именно в Троице-Лыково? – напряг голосовые связки Юрьев, 
поглядывающий на притихшую в объятиях Стаса дочь. – Свет клином сошелся, что ли,
 на МИРе Ликозидов?
– Именно из него мы уходим в «розу», – ответил Василий.
– Тхабс должен работать из любого района реальности, не обязательно из 
определенной точки.
– Может быть, но я не умею им пользоваться.
– Формула предельно проста, но ее не объяснить словами. Тхабс должен перейти в 
интервал «разрешенной неизвестности», тогда вы сможете уходить в «розу» из 
любой точки пространства без боязни, что переход границы будет запеленгован.
– Я не знаю, как перевести тхабс в… этот ваш интервал, – с некоторым 
раздражением сказал Василий.
– Могу помочь. И тогда мы уйдем в «розу» прямо отсюда. Но для этого вы должны 
открыть мне ваше сознание и выйти вместе со мной в астрал, чтобы образовать 
виртуальный объем перевода.
Василий размышлял недолго.
– Согласен. Но вместе с нами выйдет и Вахид.
– Возражений нет. Включаемся и соединяем усилия, времени мало.
Трое Посвященных сосредоточились на вхождении в астрал и на какое-то время как 
бы выпали из потока бытия, унеслись в иные – многомерные края, чтобы обменяться 
знаниями и тут же вернуться обратно, уже с иным пониманием мира. Василий был 
потрясен открытием до глубины души, Самандар никак не выразил свои чувства, а 
Юрьев умело скрыл свое ликование: он узнал все, что хотел, и без особого труда, 
на что рассчитывать даже не смел.
– Ну что, экспериментируем? – сказал он.
– Оставьте оружие, – очнулась Мария. – Помните о преобразовании реальностей, в 
которые попадете.
– Она права. – Василий отложил автомат и пистолет, проследил, чтобы остальные 
сделали то же самое, пробормотал: – Боже, если ты есть, спаси мою душу, если 
она есть… Поехали!
И кабина вертолета опустела.
Пилот, обеспокоенный наступившей тишиной, оглянулся, выругался в изумлении, 
непроизвольно выпуская штурвал из рук, так что винтокрылая машина нырнула и 
пошла боком, зажмурился, помотал головой, ущипнул себя и перекрестился. Но 
наваждение не проходило: от тех, кого он спасал от погони, осталось в кабине 
только оружие…