несмотря на то, что Рыков, силы которого были удесятерены проекцией Монарха, 
уже посадил там свой второй вертолет и теперь спускался вниз, взбешенный 
неудачей в схватке с коллегами на «Лосином острове» и беспрецедентной наглостью 
«чистильщиков», посмевших напасть на его резиденцию.
Они встретились в центральном холле этажа, из которого начиналась стеклянная 
шахта с лестницей на крышу: Рыков-Монарх и команда Посвященных. Трех 
гигантов-телохранителей Германа Довлатовича в расчет можно было не брать. Они 
были закодированы и опасны, но только для обычных людей, и ими сразу же 
занялись Соколов и Шохор, отлично понимавшие свою задачу. Василий, Самандар и 
Стас, загородив спинами Марию, молча двинулись на маршала СС, показавшего вдруг 
не свойственную ему волчью усмешку. Он увидел синкэн-гата в руке Стаса и оценил 
силу противника, но пренебрег угрозой гибели и нанес удар первым.
Это был выпад Силы Элохим Гибор, противостоять которой в земной реальности не 
могло ни одно защитное поле, ни один физический закон. Даже стабильные 
элементарные частицы, такие, как электрон и протон, начинали распадаться на 
пары античастиц и аннигилировать, если обладатель Силы желал этого.
Зонтик защиты, поставленный Посвященными, Стасом и частично Светладой, занятой 
восстановлением психики хозяйки – Марии, лопнул как воздушный шарик. В центре 
коридора, там, где стояли Котов и Самандар, образовался черный дымный эллипсоид,
 ощущаемый как жуткая, засасывающая в себя все и всех бездна. Эллипсоид стал 
расширяться и вращаться, выбрасывая изнутри рукава-спирали: это означало, что 
попавшие внутрь иномерного объема Посвященные продолжали бороться. Один рукав 
коснулся стены холла и превратил часть ее в полосу черного порошка. Шохор и 
Соколов, успевшие справиться с телохранителями Рыкова, попятились. Стас же, 
ощутив прилив ненависти, отмахнулся от еще одного рукава мечом, и тот как живой,
 дернувшись в сторону, втянулся в эллипсоид.
И в этот момент кто-то возник за спиной Рыкова, заставив его оглянуться. Это 
был Юрий Венедиктович Юрьев, отец Марии.
– Го-но сэн! – раздался его крик.
Стас, и без команды собиравшийся начать контратаку, вонзил в расширяющийся 
эллипсоид тьмы свой синкэн-гата. Одновременно с этим Юрьев нанес по сознанию 
кардинала мощный пси-удар, не позволивший тому поддержать расширение 
иномерности, и эллипсоид с воем распался на черные дымные вихрики и струйки, 
которые через мгновение испарились без следа. В центре образовавшегося в полу 
холла углубления стояли неузнаваемые, словно обгоревшие, в дымящихся лохмотьях, 
но живые Василий и Самандар.
Рыков, отбив нападение Юрьева, оглянулся на Посвященных, готовый к новой атаке, 
и тогда Стас прыгнул к нему, вытягиваясь в полете и устремляя вперед руку с 
мечом. Один миг казалось, что он достанет кардинала, но не достал. Рыков 
отпрыгнул назад не хуже кошки, даже зашипел сквозь оскаленные зубы. Ударил 
торопливо, в половину Силы Элохим Гибор, и снова отпрыгнул назад, не веря 
глазам, потому что пластинки-ромбы меча Стаса со свистом очертили вокруг его 
головы подобие колпака, отбили пси-нападение и вернулись на место, образуя 
силуэт странного штрих-меча.
– Синкэн-гата! – прошипел Рыков, как бы разговаривая сам с собой. – Мне надо 
было догадаться, что это «нейтрализатор».
Стас уже поднимался с пола, намереваясь повторить атаку, но был остановлен 
хриплым криком Юрьева:
– Бегите! Оставьте мне меч, я его задержу!
– Я сам! – твердо заявил Стас, наступая на Рыкова.
Василий, жестом отослав ошеломленных Шохора и Соколова, подхватил Марию под 
руку, Самандар под вторую, и они отступили к лестнице на крышу, продолжая изо 
всех сил отбиваться от ментального ливня, искривляющего перспективу, сбивающего 
с толку, сдавливающего голову. Рыкову пришел на помощь его эгрегор. Но сам он 
прекратил наступление на своих врагов, озадаченный новым открытием: синкэн-гата,
 «духовный меч» последнего Воина Закона справедливости, посетившего земную 
«запрещенную» реальность семьсот с лишним лет назад, слушался мальчишку! Не 
посвященного в Круг!
Юрьев, создавший вокруг себя призрачную фигуру дракона – ментальный слепок его 
сущности, стал отступать к Стасу, державшему синкэн-гата острием к Рыкову.
– Двигаем потихоньку… медленно… держи его сердечную чакру…
Стас сделал легкий укол-выпад в грудь кардинала, и хотя тот стоял в двадцати 
шагах от него – попятился, покрываясь сеточкой извивающихся злых зеленых молний.

– Вам не уйти! – сказал он глубоким басом, не похожим на обычный 
невыразительный голос Рыкова. – Артур перекрыл все возможные пути бегства.
– Дурак ты, Герман, – с холодной брезгливостью сказал Юрьев, – коль связался с 
ликвидатором. Предательство всегда каралось законами нашей реальности. Если 
тебя не уничтожит ликвидатор, то найдет инквизитор Круга… или Воин Закона 
справедливости.
– Воин – легенда, а Истребитель Закона – реален, и он на моей стороне.
– Он на своей стороне, в крайнем случае на стороне Монарха, путь которому в 
нашу реальность заказан, и даже ты, став его авешей, не в состоянии отменить 
законы, вмороженные в реальность Творцом. Прощай.
– Вам не уйти, – повторил Рыков-Монарх, но уже с меньшей уверенностью.
– А ты попробуй нас остановить.
Стас сделал еще один выпад в сторону маршала СС, заставив его отступить, и 
поднялся вслед за Юрьевым на крышу здания, где уже раздались выстрелы: 
«чистильщики» Соколова, так и не бросившие своих командиров, открыли огонь по 
вертолетам Рыкова, затеявшим вокруг здания банка боевую карусель.