растениевидный конгломерат. Но Василий этого не знал и потерял несколько минут, 
поджидая босса Сверхсистемы. Потом плюнул и принялся искать Ульяну, которая, 
оказывается, находилась совсем рядом – лежала навзничь у пролома с открытыми 
глазами, прижав руки к горлу, и ничего не видела. Василий с трудом, словно 
расталкивая воду, подбежал к ней, наклонился, проверяя пульс, и услышал ее 
почти беззвучный шепот:
– Он… остановил… сердце… я… справлюсь… помоги… Матвею…
Василий скрипнул зубами, раздираясь между желанием остаться и мчаться на помощь,
 поцеловал Ульяну в губы и тяжело побрел по коридору вслед за Ельшиным, все 
убыстряя шаги. Через несколько секунд он уже бежал…
Матвея и Ивана Терентьевича перехватили на верхней галерее, опоясывающей купол 
пещеры с МИРом арахнидов и скульптурой Инсекто-Сфинкса, боевики Лобанова и 
киллеры из группы поддержки, которые были оставлены в туннеле метро, не 
сдержали любопытства и проникли в подземелье. Всего их набралось на галерее 
человек десять, и Матвею пришлось пробиваться к спуску в условиях 
многовариантной атаки, используя все свои навыки ганфайтера и знание приемов 
э-боя. Киллеры московского киллер-клуба драться в основном не умели, зато 
отлично владели всеми видами холодного и огнестрельного оружия. Поэтому, когда 
они начали стрельбу, Матвей ответил адекватно, мгновенно определяя, кто перед 
ним, по свечению ауры и одному ему известным другим ощущениям. Парамонов шел 
следом и «работал» с нападающими в пси-контакте, создавая иллюзионные картины, 
сбивающие прицел, отвлекающие боевиков «реальными» фигурами новых действующих 
лиц.
Легко пройдя дезорганизованную толпу боевиков, как вязальная спица проходит 
сквозь шерсть, оставив пять остывающих тел (киллер-команду) и четверых 
покалеченных из охраны Лобанова, Матвей и его спутник соскользнули по трубе 
спуска на дно пещеры и были встречены противником посерьезней: министром 
обороны Гусевым, его личной дружиной телохранителей-«зомби» и ликвидаторов в 
количестве двенадцати человек.
– Не торопитесь, бегущие! – произнес Федор Иванович обыденным тоном, но так, 
что у Матвея свело скулы. – Предлагаю выбор: или неторопливая беседа с 
последующим договором – на моих условиях, разумеется, либо полная дезинтеграция.
 Весьма мучительный процесс, должен вам сказать. Что вы предпочитаете?
– Лекс! – пробормотал Матвей.
– Вижу, – невозмутимо ответил Парамонов, добавив на метаязыке:
– Я их отвлеку, ты должен успеть.
– Ну что вы, не успеет! – скучающе проговорил Гусев-Лекс, также на метаязыке. – 
Что это вас на подвиги потянуло, Иван Терентьевич? Жить, что ли, надоело? 
Только-только нашли себе Ученика, такие горизонты открылись впереди – и вдруг 
элементарная драка! Несолидно как-то!
– Чего ты хочешь? – странно дрожащим голосом спросил Матвей. Глаза его засияли 
изнутри ледяным голубым огнем, по волосам пробежали голубые искры, кончики 
пальцев засветились.
Лицо министра дрогнуло, он с недоумением глядел на фигуру противника и, видимо, 
что-то почувствовал, потому что сделал знак рукой своим телохранителям. Четверо 
тотчас же сменили автоматы на гранатометы, а двое направили на стоящих 
неподвижно Парамонова и Соболева раструбы метателей сеток-ловушек. Но приказа 
стрелять Гусев отдать не успел.
На галерее с гулким всхлипом-ударом, погнавшим тугую воздушную волну, появился 
Ельшин-Конкере.
Мгновение всех четверых – Гусева, Ельшина, Соболева и Парамонова – связывало 
поле трансового взаимодействия, создающего эффект взаимопонимания, а затем 
Парамонов, первым оценивший появившийся шанс, нанес пси-удар, словно две 
пощечины, Ельшину и Гусеву на их личных психочастотах, и они спонтанно 
разрядили свои «батареи» магических знаний друг на друга.
Вздрогнул пол пещеры, зашатались стены, с которых посыпались глыбы и пласты 
камня, вспышка безумного света ослепила солдат Гусева! Задрожали атомы воздуха 
и всех предметов, находящихся в зоне магического разряда. В том числе – атомы и 
молекулы человеческих тел. Все, кто находился в этот момент в зале пещеры, 
завопили хором от нестерпимой боли, попадали без сознания. Лишь усилием воли и 
защитным действием эгрегора Хранителей Матвею удалось удержать ясность сознания 
и владение телом. А затем он стремительной молнией рванулся мимо Гусева-Лекса к 
замку МИРа арахнидов и скрылся за порталом главного входа.
К чести «проекций» Монарха и Аморфа Лекса, они не стали продолжать выяснять 
отношения между собой, сразу сообразив, чем это им грозит. Важно было не 
допустить Соболева к «трону» арахнидов, сохранившему способность реактивировать 
«Иглу Парабрахмы», поэтому оба получеловека-полунасекомых-полудьявола 
сосредоточили свое внимание на посмевшем бросить им вызов.
Но как бы ни были малы силы друзей, прикрывающих спину Матвея, – 
пренебрежительно малы, по мнению Аморфов! – они все же не дали последним 
уничтожить его.
Василий, появившийся на галерее следом за Ельшиным, открыл огонь из «дырокола» 
одновременно с начавшим пси-атаку на Гусева Парамоновым.
Два выстрела прорезали голову Ельшина-Монарха, замедлив его движения, вырубив 
сознание Ельшина-человека, прежде чем Монарх швырнул Балуева вниз с высоты ста 
с лишним метров.
Выпад Парамонова отключил сознание Гусева-человека, также парализовав его на 
некоторое время, прежде чем Гусев-Аморф превратил Ивана Терентьевича в каменную 
статую.
Ульяна Митина, Посвященная Внутреннего Круга, которая наконец восстановила