сознательно, Монарх может контактировать…
– Через мощные компьютеры.
Рыков пристально глянул на Матвея, пожевав губами, кивнул.
– Я никак не привыкну, что вы – идущий и много знаете. Впрочем, недостаточно, 
чтобы отказаться от предложения, суть которого такова: необходимо устранить 
перечисленные фигуры до их оформления в «титанов плоти», в Великих Диктаторов, 
низводящих страну до уровня гигантского термитника. Надо только иметь в виду, 
что все они поддерживаются Монархом – информационно, технически и физически.
Матвей, расслабившись, задумчиво вглядывался в поверхность столика: лицо его 
было безмятежно и спокойно, лишь глаза, потемнев, приобрели глубокий сапфировый 
оттенок. И Рыков понял, что его собеседник давно принял решение – еще до их 
встречи.
– Вы согласны?
– Нет, – мотнул головой Матвей, прямо взглянув на ночного гостя, – и вы это 
знаете. Я не ликвидатор, а перехватчик, профессионал задержания. Поэтому ищите 
других исполнителей.
– Но ведь Монарх – ваш враг! Разве не он год назад…
– Оставьте, – сказал Матвей негромко. – Олицетворением Абсолютного Зла его 
сделали инфарх и другие иерархи, игнорируя тот факт, что именно ему 
человечество должно быть благодарно своим появлением на свет. И может быть, 
единственной претензией, которую мы можем предъявить ему, является его выбор. 
Может, ему следовало взять для эксперимента не Блатгоптера сапиенс – тараканов 
разумных, а каких-нибудь насекомых посимпатичней.
Матвей вспомнил гигантских хищных бабочек и невольно улыбнулся.
Рыков совсем утонул в кресле, маленький, тихий, незаметный, но полный 
внутренней силы и свободы.
– Вы хорошо подумали о последствиях, идущий? – Комиссар-два «Чистилища» особо 
выделил интонацией последнее слово, как бы давая понять, что разбираться с 
Матвеем будут на уровне более высоком, чем просто физическое воздействие.
– Мне многие говорили, что я иду не тем путем, каким следует, но путь, 
предлагаемый вами, – точно не мой. И ради Бога, не продолжайте в том же духе, 
иначе я разочаруюсь в той организации, которую вы представляете.
– Хорошо, не буду, – легко согласился Рыков. – Надеюсь, вы понимаете, чего 
хотите и что можете потерять. Примите один совет: прекратите свои 
исследовательские походы к МИРам Инсектов. Ни к чему хорошему это не приведет. 
Засим разрешите откланяться. – Рыков встал, отвесив короткий поклон.
Матвей, ответив столь же вежливым поклоном, проводил гостя до двери.
– Скажите, участившиеся столкновения спецслужб – ваша работа? Зачем вы это 
делаете, скажите?
– Регуляция социума – дело тонкое, – улыбнулся Рыков. – Поразмышляйте об этом 
на досуге. Думаю, вы понимаете, что о нашей встрече не стоит распространяться, 
даже друзьям.
Матвей закрыл за Германом Довлатовичем дверь и вдруг до боли в сердце захотел 
увидеть Кристину, обнять ее, прижаться к ее лицу…
Но вместо этого… склонившись щекой к холодной дверце шкафа в прихожей, он тихо, 
выразительно проговорил вслух, будто его кто-то мог услышать:
Я коней напою, Я куплет допою, Хоть мгновенье еще постою На краю…
Высоцкий В. Кони привередливые.
УЛЬЯНА МИТИНА
О том, что Матвей арестован и сидит в камере предварительного заключения 
внутренней тюрьмы ФСБ, Василий узнал не от своих приятелей из трех «К», а из 
уст совершенно незнакомой девушки. Произошло это так.
Балуев вернулся домой после встречи с Шевченко, на которой уточнялись детали 
предстоящей операции по захвату одного из депутатов Думы, ошалевшего от власти, 
с неохотой поужинал и улегся на диван, размышляя о своих отношениях с Ларисой. 
Массажистка объявилась в Москве, в Институте мануальной терапии, но на 
приглашение Василия «вспомнить радости жизни» и допить «недопитую чашу 
восторга» ответила отказом. Она явно не спешила встречаться с бывшим 
инструктором Рязанской школы безопасности, чем повергла того в состояние 
горестного недоумения. В глубине души он уже окончательно сдался и был готов 
связать себя узами Гименея.
Именно в этот момент невеселого подведения итогов жизни и раздался телефонный 
звонок. Сняв трубку, Василий был несколько ошарашен, поскольку звонила какая-то 
девица с красивым, но застенчиво-робким голосом:
– Василий Никифорович?
– Я, – рявкнул Балуев, считая, что его разыгрывает Шевченко. – Чего надо?
Девушка на том конце провода от испуга едва нашла в себе силы умоляюще 
произнести:
– Не сердитесь, пожалуйста! Я понимаю, что вы очень заняты, но дело в том… речь 
идет о вашем друге, Матвее Соболеве…
Василий понял, что если тут и пахнет розыгрышем, то никак не со стороны Валеры 
Шевченко.
– Говорите.
– По телефону неудобно… Давайте встретимся через час в городе. Вы в клубе 
«Экипаж» бывали?
– Тот, что в Спиридоньевском переулке? Насколько я знаю, вход туда только по 
клубным карточкам.
– Подъезжайте к парадному входу к девяти часам, я вас встречу. И не волнуйтесь, 
это не ловушка.
– Пусть море волнуется, – буркнул изумленный и встревоженный Василий. – Кто вы?