Сказал только, криво усмехаясь:
– Не много ли на себя берешь, ганфайтер? Ребята не любят таких, правильных. Не 
боишься получить пулю от своих же в следующей совместной операции?
– Совместных больше не будет. – Матвей повернулся спиной к Белоярцеву и сбежал 
по лестнице вниз, догоняя конвой. Ему захотелось задать президенту МАНОКК пару 
вопросов.
Вечером, после встречи с Василием на его «хазе», где они обговорили детали 
предстоящего похода под Кремль, Матвей в одиночестве пил чай и размышлял о том, 
что узнал о МАНОКК и объединении «Честь и Достоинство». Никакого криминала в 
деятельности Ассоциации и ее дочерней фирмы, превратившейся в оплот партии 
нового типа, он не нашел и понял, что ФСБ просто «бьет по площадям» в поисках 
баз «Чистилища». Ни о какой законности подобного рода операций речь не шла, и 
было ясно, что дальше так жить невозможно. В какой-то момент его, Матвея 
Соболева, перехватчика-ганфайтера, заставят убивать, и время это не за горами. 
Надо было решать, как жить дальше, что делать, идти ли на компромиссы или 
объявлять о своем несогласии с политикой директора на самом высоком уровне.
Хватова Матвей уже не боялся, зная секреты э-боя, как он назвал систему 
парализующих прикосновений, но понимал, что открытая конфронтация с такой 
мощной организацией, как Федеральная служба безопасности, перспектив не имеет. 
Следовало что-то придумать, чтобы не выглядеть в глазах директора врагом, а в 
глазах Первухина – предателем.
В одиннадцать часов вечера в дверь позвонили.
Мгновенно включив свою экстрачувствительную систему, Матвей ощупал коридор, 
весь дом, его окрестности и, не обнаружив в засаде команды, сосредоточил свое 
внимание на звонившем. Но тот отреагировал первым:
– Матвей Фомич, это Рыков, откройте.
Помедлив, Матвей впустил позднего гостя, жестом предложил пройти в комнату 
побольше, играющую роль гостиной.
– Чаю хотите? Вина? Чего-нибудь покрепче?
– Нет, спасибо. – Начальник информационного бюро ФСБ оглядел комнату, 
пристроился в одно из кресел, так чтобы свет торшера не падал на его лицо. – 
Кажется, вы не очень довольны сегодняшней операцией?
– Недоволен – не то слово, – сказал Матвей. – Насколько я осведомлен, «Честь и 
Достоинство» никак не связана с «Чистилищем», и действия «Грозы», таким образом,
 незаконны.
– Согласен. – Рыков растянул в улыбке бледные губы, и Матвей вдруг с опозданием 
осознал, что перед ним сидит один из сильных людей, если и не авеша, то человек 
Внутреннего Круга. Об этом говорила и его аура «безжалостного интеллектуала», и 
особая волна волевого давления.
– Кто… вы?
– Вы и сами догадались, Матвей Фомич. Я из тех, кто формирует законы социума 
данной реальности.
– Точнее. Чей вы авеша?
– В данный момент ничей. Авеша – отпечаток личности многореального существа, он 
появляется тогда, когда я в нем нуждаюсь. В остальное время я принимаю 
усредненный пси-импульс, так сказать, «дыхание» моего визави. Он не может 
появляться в нашем мире слишком часто. Ведь что такое запрещенная реальность? 
Это мир определенных ограничений по отношению к многомерному Мирозданию, к так 
называемой «розе реальностей».
– Даниил Андреев называл ее «Розой Мира».
– Он многое видел не так, но порадок вещей чувствовал. Впрочем, это неважно, не 
будем углубляться в обсуждение моделей Мироздания. Я пришел, чтобы предложить 
вам поучаствовать в чистке социума. Ситуация в стране взрывоопасная, но большой 
крови можно избежать.
– Ценой малой, – кивнул Матвей. – Я вас понял. Но не понял все же, кого вы 
представляете.
– Федеральную службу безопасности и… «Чистилище». – На лице Рыкова снова 
промелькнула специфически бледная улыбка. – Или вы имеете в виду высший клан? 
Тогда группу людей, к которой я принадлежу, можно представить в роли 
царицы-матки пчелиного улья. Она не управляет ульем, но рой без нее 
существовать не может. Ее воздействие – регулирующее, а не управляющее. Стоит 
ли вам знать о нас больше?
– Может быть, и нет.
– Да вы не напрягайтесь, Матвей Фомич, я пришел один.
– Переходите к вашим предложениям, господин регулятор. Но не уверен, что мы 
поймем друг друга.
– Не буду расплываться мыслью по древу и объяснять платформу нашего союза. Суть 
дела такова. Существует волновой закон российского тоталитаризма, по которому 
тираны типа Сталина появляются раз в столетие. В стране сложилась ситуация, 
когда любой лидер из среды силовых структур может стать единоличным властелином 
государства. К сожалению, ни один из них не способен обеспечить стабильность и 
уровень жизни, достигнутый к настоящему времени: ни директор ФСБ Коваль, ни 
министр обороны Гусев, ни координатор «Чистилища», ни маршал Сверхсистемы. Все 
эти фигуры – абсолютные диктаторы, и все, кроме маршала «СС», связаны с 
Монархом Тьмы.
– Но ведь Монарх… блокирован?
– На уровне «эго», то есть как личность. Но среди людей еще достаточно 
«насекомых», суть которых – агрессивная тяга к власти. Найти их несложно – по 
свечению экзосоматических систем. С такими Конкере устанавливает прямой 
пси-контакт. С другими, тоже лидерами, но уже не на уровне инстинктов, а