к негуманоидам с целью облегчения проведения физических и химических 
исследований, ведущихся в настоящее время в рамках основания (а).
2. Считаем необходимым обратить внимание Бюро на то, что в основании (б) уже 
обсуждалась возможность изменения методов исследований и что АдЦУ-Цеф-18 
по-прежнему считает такое изменение преждевременным. Тем не менее АдЦУ-Цеф-18 
предлагает включить в проект БюВнеПров вопрос о рождаемости негуманоилов ввиду 
несомненной важности данной проблемы, изложенной в разделе 5 «Приложения 1», и 
возложить ответственность за решение упомянутого вопроса на АдЦУ-Цеф-18.
Л. Антиох, инсп. АдЦУ-Цеф-18
174/977 Г. И.



От кого:
БюВнеПров


Кому:
АдЦУ-Цеф-18


Тема:
Проект внешних провинций № 2563: «Координация научных исследований негуманоидов 
на Цефее-18»


Основание:

а) Письмо АдЦУ-Цеф-18 АА-ЛА/мн от 174/977 Г. И.
1. В ответ на предложение, выдвинутое в параграфе 2 основания (а), сообщаем: 
вопрос о рождаемости негуманоидов не может подлежать компетенции АдЦУ-Цеф-18. В 
связи с предположением НаучГруппы-10 о том, что бесплодие негуманоидов может 
быть обусловлено недостатком определенных химических веществ в составе пищевых 
продуктов, ответственность за все исследования в данной области возложить на 
НаучГруппу-10 как на наиболее компетентный орган.
2. Методы исследований, проводимых НаучГруппами, должны неукоснительно 
соответствовать текущим директивам, изложенным в проекте, поименованном в графе 
«Тема». Никаких изменений в политике не предусматривается.
К. Морили, директор БюВнеПров
186/977 Г. И.

Глава вторая
Из-за своей гуттаперчевой гибкости и худобы репортер казался еще выше, чем был 
на самом деле. Звали его Густив Баннерд, и он обладал не только репутацией, но 
и дарованием — две эти вещи, вопреки представлениям расхожей морали, не так уж 
тесно взаимосвязаны. Людан Антиох смерил репортера недоверчивым взглядом:
— Нет смысла отрицать, вы совершенно правы. Но отчет НаучГруппы был строго 
конфиденциальным. Не понимаю, как…
— Утечка информации, — бесстрастно отозвался Баннерд. — Сведения всегда 
просачиваются.
Антиох, откровенно озадаченный, нахмурил румяное личико:
— Значит, мне придется заткнуть дыру, через которую они просачиваются. Я не 
могу пропустить вашу статью. Все упоминания о претензиях НаучГруппы должны быть 
вырезаны. Вы и сами это понимаете, разве не так?
— Нет. — Баннерд был по-прежнему невозмутим. — Это важная информация. И у меня 
есть свои права, подтвержденные Императорским указом. Я полагаю, Император 
должен быть в курсе того, что здесь творится.
— Но здесь ничего не творится! — отчаянно воскликнул Антиох. — Ваши домыслы не 
имеют под собой оснований. Бюро не собирается менять свою политику, я же 
показывал вам письма!
— Вы считаете, что сумеете противостоять давлению Заммо? — насмешливо 
поинтересовался репортер.
— Думаю, да. Если буду уверен, что он не прав.
— Если! — все также спокойно проговорил Баннерд. И вдруг взорвался: — Антиох, 
эти негуманоиды — настоящее чудо, в Империи нет больше ничего подобного! 
Правительство не в состоянии по достоинству оценить, каким сокровищем оно 
владеет! Чиновники уничтожают это сокровище! С негуманоидами обращаются как с 
животными…
— Право же… — неуверенно начал Антиох.
— Только не говорите мне про Цефей-18! Это типичный зоосад! Хорошо 
оборудованный зоосад, где ваши живодеры-ученые дразнят несчастных цефеидов, 
просовывая палки между прутьями. Да, вы бросаете им кусочки мяса, но вы заперли 
их в клетки. Я знаю, что говорю! Я пишу о них статьи вот уже два года. Я, можно 
сказать, почти живу среди них…
— Но Заммо говорит…
— Заммо! — В устах репортера это прозвучало как ругательство.
— Заммо говорит, — не сдавался Антиох, — что мы, наоборот, слишком нянчимся с 
ними — они, мол, животные, а мы обращаемся с ними как с людьми.
Впалые щеки репортера застыли, словно маска.
— Сам он животное, ваш Заммо. Поклонник науки! Поменьше бы таких поклонников!