начали вновь соединяться в группы, но те продолжали рассеиваться с такой 
быстротой, что со стороны все выглядело простым клубом пыли.
— Научная фантастика и ничего больше.
— Я, безусловно, мало что понимаю в науке, мистер Дженек, но и мне ясно, что 
для разрыва этих связей потребуется значительная энергия. Энергия эта должна 
извлекаться из окружающей среды. Люди, стоящие в тот момент вблизи от 
приспособления — те, которых мне удалось найти и которые согласились поговорить 
со мной, — все единодушно утверждали, что их обдало ледяным холодом.
Дженек с легким стуком отставил коробочку соевых палочек в сторону и сказал:
— Ну, даже если теоретически предположить, что нечто вроде дезинтегратора 
существует…
— Не надо предполагать. Он существует.
— Хорошо, не надо. Сам я ни о чем подобном не слышал, но по должности я ни с 
чем столь засекреченным, как новые типы оружия, вообще не соприкасаюсь. Однако, 
если дезинтегратор существует и настолько засекречен, следовательно, это 
американское изобретение, неизвестное остальной Федерации. В таком случае, ни 
вам, ни мне вообще нельзя о нем заикаться. Это же куда более опасное оружие, 
чем ядерные бомбы, именно потому, что оно (как утверждаете вы) не вызывает 
ничего, кроме дезинтеграции в точке поражения и холода вокруг. Ни взрыва, ни 
огня, ни смертоносной радиации. А без этих огорчительных побочных эффектов нет 
никаких препятствий к тому, чтобы его применять, и, насколько нам известно, 
мощности его может оказаться достаточно, чтобы уничтожить всю планету.
— Тут я с вами совершенно согласен, — сказал Эдвардс.
— В таком случае, вам должно быть ясно, что говорить о дезинтеграторе, если его 
не существует, глупо, а если он все-таки существует, — то преступно.
— Я ни с кем о нем не говорил, а вам упомянул про него для того лишь, чтобы 
убедить вас в серьезности положения. Если был применен дезинтегратор, неужели 
правительство не заинтересовано в установлении истины? Что, например, если 
какой-то еще регион Федерации создал такое же оружие?
Дженек покачал головой.
— По-моему, мы можем предоставить решение этого вопроса соответствующему 
правительственному органу. А вам лучше им не заниматься.
Эдвардс сказал, еле сдерживая раздражение:
— Вы в состоянии заверить меня, что такое оружие есть только в распоряжении 
правительства Соединенных Штатов?
— Нет, поскольку я ничего о подобном оружии не знаю и знать не могу. Вам не 
следовало говорить мне о нем. Ведь пусть оно и не существует, достаточно будет 
слухов, чтобы причинить большой вред.
— Но раз я сказал вам и вред причинен, пожалуйста, дослушайте меня до конца. 
Дайте возможность убедить вас, что вы владеете ключом к ужасающей возможности, 
которую, не исключено, подозреваю я один.
— Вы один подозреваете? Я один владею ключом?
— Вам это кажется параноическим бредом? Разрешите, я объясню, а тогда судите.
— Я уделю вам еще немного времени, сэр, но назад своих слов не беру. Вы должны 
отказаться от этого… этого вашего увлечения, от этого расследования. Оно 
чревато огромной опасностью.
— Отказ от него будет еще опаснее. Как вы не понимаете? Если дезинтегратор 
существует и если он находится в монопольном владении Соединенных Штатов, 
значит, доступ к нему имеет строго ограниченный круг лиц. Как бывший член 
службы безопасности, я обладаю кое-каким практическим опытом в подобных делах и 
могу вас заверить, что только один человек в мире мог выкрасть дезинтегратор из 
секретного арсенала — только президент Соединенных Штатов… Только он, мистер 
Дженек, мог организовать это покушение.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Дженек нажал на кнопку 
под краем столешницы и сказал:
— Дополнительная предосторожность. Теперь никто не сможет нас подслушать, какие 
бы средства ни были у него в распоряжении. Мистер Эдвардс, вы сознаете всю 
опасность своего заявления? Опасность для вас? Не переоценивайте силу Всемирной 
хартии. Правительство имеет право принимать разумные меры для гарантирования 
своей стабильности.
— Я обратился к вам, мистер Дженек, — сказал Эдвардс, — как к человеку, 
которого считаю лояльным американцем. Я сообщил вам о страшнейшем преступлении, 
которое затрагивает всех американцев и всю Федерацию. О преступлении, создавшем 
ситуацию, которую только вы один можете исправить. Почему вы отвечаете мне 
угрозами?
— Вот уже второй раз вы предназначаете мне роль потенциального спасителя 
планеты. Но я для нее никак не подхожу. Надеюсь, вы понимаете, что я никакой 
особой властью не обладаю.
— Вы секретарь президента.
— Но это же не означает, что у меня есть особый доступ к нему, что я пользуюсь 
его неограниченным доверием. Бывают моменты, мистер Эдвардс, когда я подозреваю,
 что многие считают меня просто лакеем, и порой я даже бываю склонен с ними 
согласиться.
— Тем не менее вы видите его часто, видите в неофициальной обстановке, видите…
— Да, — нетерпеливо перебил Дженек, — я вижу его достаточно часто и подолгу, а 
потому могу вас заверить, что президент не распорядился бы об уничтожении 
пресловутого механического приспособления в день празднования Трехсотлетия.
— Значит, по вашему мнению, это невозможно?
— Я сказал другое: что он не отдал бы такого распоряжения. Зачем? С какой стати 
президент может распорядиться уничтожить свое андроидное подобие, служившее ему