— Рад возможности, сэр, — пробормотал Эдвардс. Дженека он видел впервые. Но 
ведь личный секретарь президента — фигура закулисная и редко попадает в центр 
внимания средств массовой информации.
— Пожалуйста, садитесь, — сказал Дженек. — Соевую палочку?
Эдвардс улыбнулся, вежливо отказываясь от угощения, и сел. Дженек явно всячески 
подчеркивал свою молодость — рубашка с жабо расстегнута, волосы на груди 
выкрашены в не очень броский, но несомненно лиловый цвет. Он сказал:
— Я знаю, вы несколько недель старались увидеться со мной. Извините за волокиту.
 Надеюсь, вы понимаете, что мое время принадлежит не мне. Но как бы то ни было, 
вы теперь здесь… Да, кстати, я справился у начальника службы безопасности, и он 
отозвался о вас весьма лестно. Он сожалеет, что вы ушли от них.
Эдвардс ответил, опустив глаза.
— Мне казалось, что будет лучше вести расследование так, чтобы не поставить 
службу в неловкое положение.
Дженек сверкнул улыбкой.
— Однако ваша деятельность при всех предосторожностях не остается незамеченной. 
По словам начальника службы безопасности, вы расследуете небольшую заминку на 
праздновании Трехсотлетия, и, признаюсь, я принял вас при первой возможности. 
Ради этого вы отказались от своего положения? Но вы же расследуете мертвое дело.

— Но как оно может быть мертвым, мистер Дженек? Хотя вы и назвали его 
«заминкой», но факт остается фактом: это было покушение на жизнь президента.
— Чисто языковая тонкость! К чему употреблять неприятные слова?
— Но они выражают неприятную истину, вы же согласны с тем, что кто-то пытался 
убить президента?
Дженек развел руками.
— Если и так, заговор потерпел неудачу. Было уничтожено механическое 
приспособление, и только. Собственно, если взглянуть на вещи трезво, заминка… 
называйте случившееся, как вам угодно. Ну, так заминка принесла нации и всему 
миру огромное благо. Как нам всем известно, президент был потрясен. И нация 
тоже. Президент и все мы осознали, чем может обернуться возвращение культа 
насилия прошлого века, и это вызвало переворот в общественном мнении.
— Не отрицаю.
— Еще бы! Даже враги президента согласятся, что последние два года стали 
временем больших свершений. Федерация сплочена в такой мере, о какой в день 
Трехсотлетия никто и не мечтал. Можно даже сказать, что удалось предотвратить 
крушение всемирной экономики.
— Да, президент очень изменился. Так все говорят, — осторожно сказал Эдвардс.
— Он всегда был великим человеком. Но заминка заставила его сосредоточить все 
силы на решающих проблемах.
— Чего прежде он не делал?
— Ну, может быть, не с такой всепобеждающей энергией… Короче говоря, и 
президент, и все мы предпочтем забыть про заминку. И принял я вас, мистер 
Эдвардс, главным образом для того, чтобы объяснить вам это. Сейчас не двадцатый 
век, и мы не можем бросить вас в тюрьму, как нежелательную помеху, или 
препятствовать вам иным образом, но даже Всемирная хартия не возбраняет нам 
прибегнуть к убеждениям. Вы меня понимаете?
— Понимаю, но я с вами не согласен. Как можно забыть то, что вы называете 
заминкой, если виновный так и не был найден?
— Пожалуй, сэр, это тоже к лучшему. Куда безопаснее позволить какому-то… э… 
душевнобольному спастись, чем раздуть случившееся настолько, что это в конечном 
счете привело бы к возвращению нравов двадцатого века.
— В официальной версии даже утверждается, будто робот спонтанно взорвался, что 
невозможно. Но это бездоказательное утверждение неблагоприятно сказалось на 
производстве роботов.
— Я бы не стал употреблять обозначение «робот», мистер Эдвардс. Это было 
механическое приспособление. Никто не утверждал, будто роботы опасны как 
таковые. И уж конечно, не обычные металлические. Как-то задеты были лишь 
необычайно сложные человекоподобные приспособления, внешне похожие на живых 
людей и называемые андроидами. Собственно говоря, они так сложны, что, наверное,
 должны часто взрываться. Но я не специалист в этой области. Ну, а промышленное 
производство роботов скоро поднимется до прежнего уровня.
— В правительстве, — упрямо продолжал Эдвардс, — словно бы никому нет дела, 
докопаемся ли мы до истины или нет.
— Но я уже объяснил, что последствия оказались самыми благотворными. Зачем 
поднимать муть со дна, когда вода над ним прозрачна и чиста?
— А применение дезинтегратора?
На мгновение рука Дженека, передвигавшая по столу коробочку соевых палочек, 
замерла в полной неподвижности, но тут же возобновила свое ритмичное движение. 
Дженек спросил небрежно:
— О чем вы?
— Мистер Дженек, — настойчиво произнес Эдвардс, — думаю, вы сами знаете. Как 
член службы безопасности…
— К которой вы более не принадлежите!
— Тем не менее, как член службы безопасности, я нередко слышал вещи, которые, 
полагаю, не всегда предназначались для моих ушей. Так я услышал про новое 
оружие, и то, что я увидел на праздновании Трехсотлетия, указывало на его 
применение. Объект, который все считали президентом, исчез в облаке мельчайшей 
пыли. Словно каждый атом этого объекта утратил связи с остальными атомами. 
Объект превратился в облако отдельных атомов, которые, разумеется, тотчас