— Я боялась, что мне запретят…
— Конечно! Иного и быть не могло.
— Меня… — голос Линды прервался, хотя она всеми силами старалась держать себя в 
руках. — Меня уволят?
— Может быть, — равнодушно сказала Келвин. — А может, повысят в должности. Это 
будет зависеть от результатов нашей сегодняшней работы.
— Вы хотите разобрать Эл… — она едва не произнесла имя робота — это включило бы 
его прежде времени. Более грубой ошибки и представить было невозможно, а сейчас 
Линда не могла себе позволить даже мелких промахов; — …разобрать робота?
Она вдруг обратила внимание, что карман костюма Старухи странно оттопыривается. 
Келвин была готова даже к самому худшему: судя по очертаниям, там был 
электронный излучатель.
— Поживем — увидим, — сказала Келвин. — Этот робот может оказаться слишком 
ценной вещью, чтобы мы могли позволить себе это удовольствие.
— Не представляю, как это он может видеть сны…
— Вы дали ему мозг, удивительно похожий на человеческий. Мозг человека через 
сновидения освобождается от накопившихся за день неувязок, несообразностей, 
алогизмов, путаницы… Возможно, с мозгом этого робота происходит то же самое. Вы 
спрашивали его — что именно ему снилось?
— Нет. Как только он сказал, что видел сон, я немедленно послала за вами. Эта 
задачка не для моих скромных талантов.
— Вот как! — на губах Келвин мелькнула едва заметная улыбка. — Оказывается, 
ваша тупость не безгранична. Приятно слышать. Вселяет надежды… Что ж, попробуем 
во всем этом разобраться. Элвекс! — внятно произнесла она.
Робот мягко поднял голову.
— Да, доктор Келвин?
— С чего ты взял, что видел сон?
— Была ночь, доктор Келвин, — сказал Элвекс, — и было темно. И вдруг я увидел 
свет — хотя вокруг не было ни одного источника света. И я увидел что-то, чего 
на самом деле не было — насколько я могу судить об этом. Непонятные звуки. И то,
 что я делал, было странно… Я начал искать слово, которое соответствовало бы 
такому состоянию, и нашел слово «сон». По значению оно подходило, и я решил, 
что спал.
— Интересно, каким же образом слово «сон» попало в твой словарный запас?
— У него словарный запас, приближенный к человеческому, — Линда поспешила 
опередить ответ робота. — Я думала…
— В самом деле? — заметила Келвин. — Думали? Поразительно.
— Он должен был много общаться с людьми, и я решила, что разговорная лексика 
ему не повредит.
— Ты часто видишь сны, Элвекс? — спросила Келвин.
— Каждую ночь, доктор Келвин, с тех пор, как осознал свое существование.
— Десять ночей, — встревоженно пояснила Линда. — Но признался только сегодня 
утром.
— Почему ты так долго молчал об этом, Элвекс?
— Я только сегодня утром пришел к мысли, что вижу сны. До этого я полагал, что 
при проектировании моего мозга была допущена ошибка. Но ошибки я не нашел. 
Значит, это был сон.
— А что тебе снилось?
— Всегда одно и то же, доктор Келвин, мои сны не разнообразны. Я вижу 
бескрайние пространства — и множество роботов…
— Только роботы, Элвекс? А люди?
— Сначала я думал, что в моих снах людей нет. Только роботы.
— И что эти роботы делали?
— Трудились, доктор Келвин. Одни под землей, другие — там, где слишком жарко 
для людей, там, где опасный уровень радиации, иные на заводах, иные — под 
водой…
Келвин взглянула на Линду.
— Вы говорили, ему только десять дней? Я больше чем уверена, что 
исследовательского центра он не покидал. Откуда же у него тогда столь подробные 
сведения об областях применения роботов?
Линда украдкой посмотрела на стул. Ей давно уже хотелось присесть, но Старуха 
работала стоя, и сесть самой значило проявить бестактность.
— Я посчитала нужным рассказать ему, какую роль играет роботехника для 
человеческого общества, — сказала она. — Я полагала, что так ему проще будет 
приспособиться к роли координатора работ.
Келвин кивнула и вновь повернулась к роботу.
— Тебе снились роботы, работающие под водой, под землей, на земле — а в 
космосе?
— Я видел и тех роботов, что работают в космосе, — сказал Элвекс. — Я видел все 
это очень ясно, но стоило мне на мгновение отвести взгляд, как картина 
неуловимо искажалась… Поэтому я и предположил, что виденное мной не есть 
реальность. Отсюда следовало, что я видел сон.
— В твоем сне было еще что-то особенное?
— Я заметил, что роботы трудятся в поте лица своего, что они удручены 
непосильными трудами и глубокой скорбью, что они устали от бесконечной работы. 
Им нужен был отдых.
— Роботы не бывают удручены, — возразила Келвин. — Они не устают и, 
следовательно, не нуждаются в отдыхе.
— Я знаю, доктор Келвин. На самом деле, так оно и есть. Но во сне все было