сколько поколений социологов будет указывать на меня, как… мм… на дурака или 
безумца. Мои подлинные достижения будут погребены и забыты. Я погублен не 
только до конца дней моих, но на все грядущие времена, потому что всегда 
найдутся люди, которые не поверят, будто в этих искажениях повинен робот…
В этот момент робот И-Зет 27 встал. Сьюзен Кэлвин и пальцем не шевельнула, 
чтобы его удержать. Она сидела, глядя вперед с безучастным видом. Защитник 
испустил еле слышный вздох облегчения.
Мелодичный голос робота прозвучал громко и отчетливо:
— Я хочу объяснить всем присутствующим, что это действительно я вставил 
определенные абзацы в корректуру, те абзацы, смысл которых прямо противоположен 
смыслу оригинала…
Даже обвинителя настолько потрясло зрелище семифутовой громадины, обращающейся 
к суду, что он не смог разразиться протестом против столь явного нарушения 
судебной процедуры. Когда он наконец пришел в себя, было уже поздно. Нинхаймер 
вскочил с искаженным от ярости лицом и в исступлении крикнул:
— Черт тебя побери! Тебе же было велено молчать…
Он захлебнулся и умолк. Молчал и робот.
Обвинитель был уже на ногах и требовал признать судебную ошибку, связанную с 
вопиющим нарушением процедуры.
Судья Шейн отчаянно барабанил своим молоточком.
— Тихо! Тихо! Нарушение процедуры, бесспорно, имело место, но все же в 
интересах правосудия я попрошу профессора Нинхаймера закончить свое выступление.
 Я отчетливо слышал, как он сказал роботу, что тому было велено молчать. 
Профессор Нинхаймер, в своих показаниях вы ни одним словом не обмолвились, что 
приказывали роботу о чем-то молчать!
Нинхаймер безмолвно глядел на судью.
— Приказывали ли вы роботу И-Зет Двадцать Семь молчать или нет? — продолжал 
судья. — А если приказывали, то о чем именно?
— Ваша честь… — хрипло начал Нинхаймер и не смог продолжать.
Голос судьи стал резким:
— А может, вы в самом деле поручали роботу произвести определенные вставки в 
текст корректуры, а затем приказали ему молчать об этом распоряжении?
Яростные протесты обвинителя были прерваны выкриком Нинхаймера:
— Что толку отрицать?! Да! Да!
И он бросился бежать из зала, но был остановлен в дверях приставом и, 
безнадежно закрыв лицо руками, опустился на стул в последнем ряду.
— Мне совершенно ясно, — сказал судья Шейн, — что робот И-Зет Двадцать Семь был 
доставлен сюда с целью устроить свидетельскую ловушку. И если бы не то 
обстоятельство, что вследствие этого было предотвращено серьезное нарушение 
правосудия, я был бы вынужден высказать адвокату защиты порицание. Теперь, 
однако, нет и тени сомнения, что истец повинен в обмане, что, на мой взгляд, 
совершенно необъяснимо, поскольку он прекрасно понимал, что губит этим 
поступком свою научную карьеру…
Решение суда, естественно, было вынесено в пользу ответчика.
Доктор Сьюзен Кэлвин приехала к профессору Нинхаймеру, жившему холостяком в 
университетской квартире. Молодой инженер, привезший ее в академический городок,
 предложил сопровождать ее и дальше, но она презрительно посмотрела на него.
— Боитесь, как бы он не набросился на меня с кулаками? Подождите меня здесь.
Однако настроение Нинхаймера было отнюдь не воинственным. Он торопливо 
укладывал вещи, стремясь уехать прежде, чем весть о решении суда разнесется по 
всему университету.
— Приехали предупредить меня о встречном иске? Сквозь вызывающий вид профессора 
просвечивала безнадежность.
— Зря утруждали себя. У меня нет ни работы, ни денег, ни будущего. Мне даже 
нечем оплатить судебные издержки.
— Если вы нуждаетесь в сочувствии, то не ищите его у меня, холодно ответила 
Сьюзен Кэлвин. — Никто, кроме вас, не виноват, что вы оказались в таком 
положении. Не бойтесь, мы не собираемся предъявлять встречный иск вам или 
университету. Мы даже сделаем все, что в наших силах, чтобы избавить вас от 
тюрьмы за лжесвидетельство. Мы не мстительны.
— Вот почему меня до сих пор не арестовали за дачу ложных показаний. А я-то не 
мог понять… Впрочем, зачем вам мстить? — с горечью заключил он. — Ведь вы 
добились всего, чего хотели.
— Да, кое-чего нам удалось добиться, — ответила Сьюзен Кэлвин. Университет 
по-прежнему будет пользоваться услугами Изи, но арендная плата будет 
существенно повышена. Кроме того, исход процесса послужит своего рода негласной 
рекламой, которая позволит сдать в аренду еще несколько роботов модели И-Зет, 
не опасаясь повторения подобных неприятностей.
— Зачем же тогда вы пришли ко мне?
— А затем, что я еще не получила того, что надо мне. Я хочу узнать, почему вы 
так сильно ненавидите роботов. Ведь даже выигрыш процесса не спас бы вашу 
репутацию. И никакие деньги не возместили бы вам эту потерю. Неужели вы 
погубили себя только затем, чтобы дать выход своей ненависти к роботам?
— Так вас и человеческая психология интересует? — с ядовитой усмешкой 
осведомился Нинхаймер.
— Да, в той степени, в какой от поведения людей зависит благополучие роботов. С 
этой целью я изучила основы человеческой психологии.
— Настолько хорошо, что поймали меня в ловушку.
— Это было несложно, — ответила Сьюзен Кэлвин без тени рисовки. Вся трудность 
заключалась в том, чтобы не повредить при этом мозг Изи.