— Сомневаюсь, что после Изи работу нужно проверять. Говорят, он никогда не 
ошибается.
— Возможно, и так, — сухо ответил Нинхаймер. Четыре дня спустя Бейкер вновь 
принес первую главу. На сей раз это был экземпляр Нинхаймера, только что 
доставленный из специальной пристройки, где работал Изи.
Бейкер торжествовал.
— Доктор Нинхаймер, он не только обнаружил все замеченные мною опечатки, но 
нашел еще с десяток, которые я пропустил! И на все у него ушло только 
двенадцать минут!
Нинхаймер просмотрел пачку листов с аккуратными четкими пометками и 
исправлениями на полях.
— Полагаю, что мы с вами лучше бы справились с этой задачей. В первую главу 
следует включить ссылку на работу Сузуки о влиянии слабых гравитационных полей 
на нервную систему.
— Вы имеете в виду его статью в «Социологическом обзоре»?
— Совершенно верно.
— Нельзя требовать от Изи невозможного. Он не в состоянии следить вместо нас с 
вами за научной литературой.
— Это я понимаю. Дело в том, что я подготовил нужную вставку. Я собираюсь зайти 
к машине и удостовериться, что она… мм… умеет делать вставки.
— Конечно, умеет.
— Предпочитаю убедиться в этом лично.
Нинхаймер попросил разрешения поговорить с роботом, но смог получить лишь 
пятнадцать минут, и то поздно вечером.
Впрочем, пятнадцати минут вполне хватило. Робот И-Зет 27 сразу понял, как 
делают вставки.
Нинхаймер впервые оказался на таком близком расстоянии от робота, и ему стало 
не по себе. Машинально он спросил у робота, словно тот был человеком:
Вам нравится ваша работа?
Чрезвычайно нравится, профессор Нинхаймер, — серьезно ответил Изи.
Фотоэлементы, заменявшие ему глаза, отсвечивали, как обычно, темно-красными 
бликами.
— Вы меня знаете?
— Вы передали мне дополнительный материал для включения в корректуру, из чего 
следует, что вы автор книги. Фамилия автора напечатана вверху каждого 
корректурного листа.
— Понимаю. Следовательно, вы способны… мм… делать логические заключения. 
Скажите, — не удержался он от вопроса, — а что вы думаете о моей книге?
— Я нахожу, что с ней очень приятно работать, — ответил Изи.
— Приятно? Что за странное выражение со стороны… мм… бесчувственного автомата? 
Мне говорили, что вы не способны испытывать какие-либо эмоции.
— Слова вашей книги хорошо сочетаются со схемой позитронных связей в моем мозгу,
 — объяснил Изи Они почти никогда не вызывают отрицательных потенциалов. 
Заложенная в меня программа переводит это механическое состояние словом 
«приятно». Эмоции тут ни при чем.
— Понимаю. А почему книга кажется вам приятной?
— Она посвящена людям, профессор, а не математическим символам или 
неодушевленным предметам. В своей книге вы пытаетесь понять людей и 
способствовать их счастью.
— А это совпадает с целью, ради которой вы созданы, поэтому моя книга хорошо 
сочетается со схемой связей у вас в мозгу?
— Именно так, профессор.
Четверть часа истекла. Нинхаймер вышел и направился в университетскую 
библиотеку. Он попал в нее перед самым закрытием, но успел все же разыскать 
учебник по робопсихологии и унес его домой.
Если не считать отдельных вставок, корректура поступала теперь из типографии к 
Изи, а от него снова шла в типографию. Первое время Нинхаймер изредка 
просматривал гранки, а затем и вовсе перестал в них заглядывать.
— Мне начинает казаться, что я лишний, — смущенно признался Бейкер.
— Пусть лучше вам начнет казаться, что у вас высвободилось время для новой 
работы, — ответил Нинхаймер, продолжая делать пометки в только что полученном 
номере реферативного журнала «Социальные науки».
— Просто я никак не привыкну к новому порядку. Я продолжаю беспокоиться из-за 
корректуры. Это глупо, я знаю.
— Крайне глупо.
— Вчера я просмотрел несколько листов, прежде чем Изи отослал их…
— Что? — Нинхаймер, нахмурившись, посмотрел на Бейкера. Журнал, который он 
выпустил из рук, закрылся. — Вы вмешались в работу машины?
— Всего лишь на минутку. Все было в полном порядке. Кстати, Изи заменил одно 
слово. Вы охарактеризовали какое-то действие как преступное, а Изи заменил это 
слово на «безответственное». Он решил, что второе определение лучше 
соответствует контексту.
— А как по-вашему? — задумчиво спросил Нинхаймер.
— Знаете, я согласен с Изи. Я оставил его поправку. Нинхаймер повернулся вместе 
с вращающимся креслом к своему молодому помощнику.
— Послушайте, мне бы не хотелось, чтобы это повторялось. Если уж приходится 
пользоваться услугами машины, надо пользоваться ими… мм… в полной мере. Что же 
я выигрываю, обращаясь к машине, если при этом я лишаюсь… мм… вашей помощи; 
поскольку вы растрачиваете время на контроль машины, весь смысл которой в том, 
что Она не нуждается в контроле. Вы поняли?