Раб корректуры

Дело слушалось без присяжных при закрытых дверях. Ответчиком была фирма 
«Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн», а при ее влиянии добиться 
подобной уступки было не так уж трудно.
Впрочем, истец особенно и не возражал: попечители Северо-восточного 
университета прекрасно представляли себе, как будет реагировать широкая публика 
на известие о проступке робота. То, что проступок этот был совершенно 
необычного и исключительного свойства, не имело значения. Попечители боялись, 
что бунт против роботов может перерасти в бунт против науки.
Равным образом и правительство в лице судьи Харлоу Шейна не собиралось 
поднимать шум вокруг этой истории. Портить отношения и с «Ю. С. Роботс», и с 
ученым миром было одинаково неблагоразумно.
— Итак, джентльмены, — начал судья, — поскольку ни присяжных, ни репортеров, ни 
публики здесь нет, мы можем отбросить формальности и перейти прямо к сути дела.
Он криво улыбнулся, не слишком веря в действенность своего призыва, и, подобрав 
мантию, уселся поудобнее. У судьи была добродушная румяная физиономия, округлый 
подбородок, нос картошкой и широко расставленные светло-серые глаза. Словом, не 
такая бы внешность подобала могущественному вершителю правосудия, и судья в 
глубине души сознавал это.
Первым был приведен к присяге свидетель обвинения Барнабас Гудфеллоу, профессор 
физики Северо-восточного университета. Сердитый вид, с которым профессор 
пробормотал стандартные слова клятвы, никак не вязался с его фамилией, 
означающей «славный малый».
Покончив с предварительными вопросами, обвинитель глубже засунул руки в карманы 
и спросил:
— Скажите, профессор, когда и при каких обстоятельствах к вам обратились с 
предложением воспользоваться услугами робота И-Зет Двадцать Семь?
На маленьком остром личике профессора появилось беспокойное выражение, но от 
этого оно не сделалось менее сердитым.
— Мне приходится поддерживать профессиональные контакты с руководителем 
исследовательского отдела «Ю. С. Роботс» доктором Альфредом Лэннингом, а кроме 
того, мы знакомы лично. Вот почему я счел возможным выслушать до конца то 
странное предложение, с которым он обратился ко мне третьего марта прошлого 
года…
— То есть две тысячи тридцать третьего года?
— Совершенно верно.
— Простите, что прервал вас. Продолжайте, будьте добры.
Профессор холодно кивнул, нахмурился, припоминая все обстоятельства, и начал.
Профессор Гудфеллоу смотрел на робота с некоторым беспокойством. В соответствии 
с правилами перевозок роботов на Земле в подвал университетского склада робота 
доставили в закрытом контейнере.
Это событие не застало профессора врасплох. После телефонного разговора 
третьего марта он все больше поддавался настойчивым уговорам доктора Лэннинга и 
вот оказался с роботом лицом к лицу.
На расстоянии вытянутой руки робот выглядел пугающе огромным.
Доктор Лэннинг внимательно осмотрел робота, словно желая убедиться, что его не 
повредили при перевозке, а затем повернул голову с гривой седых волос в сторону 
профессора и взглянул на него из-под мохнатых бровей.
— Перед вами робот И-Зет Двадцать Семь, первый серийный робот данной модели. — 
Лэннинг повернулся к роботу. — Познакомься с профессором Гудфеллоу, Изи.
— Здравствуйте, профессор. Голос робота звучал совершенно бесстрастно, но от 
неожиданности профессор вздрогнул.
Робот напоминал пропорционально сложенного человека семи футов росту — 
внешность робота всегда была рекламной изюминкой фирмы «Ю. С. Роботс». Внешний 
вид да основные патенты на позитронный мозг — вот что обеспечило компании 
полную монополию в производстве роботов и почти полную монополию в производстве 
вычислительных машин.
Когда двое рабочих, доставивших робота, вышли из подвала, профессор Гудфеллоу 
несколько раз перевел взгляд с робота на Лэннинга.
— Надеюсь, он не опасен. — Судя по тону, профессор не питал на этот счет особых 
надежд.
— Куда менее опасен, чем, например, я, — ответил Лэннинг. — Меня вы можете 
вывести из себя настолько, что я вас ударю. А с Изи у вас ничего не получится. 
Ведь вам известны Три Закона Роботехники?
— Да, конечно.
— Эти законы встроены в структуру связей позитронного мозга, и робот не в 
состоянии их нарушить. Для робота Первый Закон — охранять жизнь и благополучие 
людей — определяет цель его существования.
Он помолчал, потер щеку и добавил:
— Как бы нам хотелось убедить наконец в этом все человечество.
— Очень уж он огромен.
— Верно. Но вы убедитесь, что его внушительная внешность не помешает ему быть 
полезным.
— Каким все-таки образом? Из наших бесед по телефону я ничего определенного так 
и не узнал. Но я согласился взглянуть на ваше изделие и, как видите, сдержал 
свое обещание.
— Взглянуть мало, профессор. Вы захватили с собой, как я просил, какую-нибудь