Экипаж корабля состоял из двух человек. Они с ним не разговаривали. И даже не 
смотрели на него. Блейку было все равно. Они сами страшно испуганы, их корабль 
приближался к «Парсеку», как котенок обходит стороной первую увиденную им в 
жизни собаку. Он обойдется и без них.
Перед ним оставалось только одно лицо. Искусственная решимость на лице генерала 
Каллнера и лицо Шлосса тут же исчезли из сознания. Видел он только невозмутимое 
лицо Сьюзан Кэлвин. Ее спокойное отсутствие выражения.
Он смотрел в темноту, уже поглотившую Гипербазу…
Сьюзан Кэлвин! Доктор Сьюзан Кэлвин! Робопсихолог Сьюзан Кэлвин! Робот, 
принявший внешность женщины!
Каковы ее три закона, подумал он. Первый закон: ты должен защищать роботов 
всеми силами души и сердца. Второй закон: ты должен соблюдать священные 
интересы «Ю. С. Роботс», если они не противоречат Первому закону. Третий закон: 
о людях ты должен думать только в том случае, если это не противоречит Первому 
и Второму законам.
Была ли она когда-нибудь молода, свирепо думал он. Испытывала ли хоть однажды 
какие-то эмоции?
Космос! Как он хочет что-нибудь сделать… сорвать это невозмутимое застывшее 
выражение с ее лица.
И он сделает это!
Клянусь звездами, я это сделаю. Если только выйдет из этого дела в здравом 
рассудке, он растопчет ее, а с нею и ее компанию и весь этот выводок роботов. 
Именно эта мысль двигала им больше, чем страх тюрьмы или желание не уронить 
себя в глазах других. Эта мысли почти лишила его страха. Почти.
Один из пилотов, не оглядываясь, сказал ему:
— Можете прыгнуть отсюда. Осталось полмили.
Блейк горько спросил:
— Вы не сядете?
— Нам строго приказано не делать этого. Вибрация от посадки может…
— А вибрация от моего приземления?
Пилот ответил:
— Я выполняю приказ.
Блейк больше ничего не сказал, он надел костюм и подождал, пока откроют шлюз. 
Справа к металлическому костюму была прочно прикреплена сумка с инструментами.
Когда он уже проходил в шлюз, ожили микрофоны в шлеме.
— Удачи, доктор.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы он сообразил, что это пилоты корабля.
— Спасибо, — неловко, почти обиженно ответил Блейк.
И оказался в космосе, медленно поворачиваясь, после того как слегка вбок 
оттолкнулся от борта корабля.
Он видел ждущий его «Парсек»; глядя между ногами в момент поворота, видел 
выхлопы двигателей корабля, который привез его сюда.
Он один! Космос, как он одинок!
Был ли кто другой в истории человечества так одинок?
Поймет ли он, вдруг подумал Блейк, если что-нибудь случится? Успеет ли 
осознать? Почувствует ли, как гаснет его разум?
Или это произойдет неожиданно, как удар силового ножа?
В любом случае…
Он ни на мгновение не забывал шимпанзе, с пустым взглядом, с дрожью безмозглого 
ужаса.
Астероид теперь находился в двадцати футах под ним. Он абсолютно равномерно 
плыл в пространстве. Если не считать деятельности человека, ни одна песчинка не 
шевельнулась на Нем за астрономический период времени.
В абсолютной неподвижности Его какая-то пылинка вывела из строя рабочий 
механизм на борту «Парсека», частичка грязи остановила какую-то подвижную 
деталь.
Может быть, нужна лишь слабая вибрация, легкая дрожь от встречи массы с массой, 
чтобы освободить эту движущуюся часть, вернуть ее в действие, вызвать гиперполе,
 раскрыться, как перезревшая роза.
Его тело вот-вот коснется Его, и Блейк подобрался в попытке коснуться полегче. 
Он вообще не хочет прикасаться к астероиду. По коже поползли мурашки.
Астероид все ближе.
Вот… вот…
Ничего!
Только прикосновение к астероиду, медленно возрастающее давление — результат 
воздействия двухсот пятидесяти фунтов (он сам плюс костюм), обладающих инерцией,
 но не весом.
Блейк медленно открыл глаза и увидел звезды. Солнце как сверкающий шарик, его 
свет затемнен поляризующим щитком шлема. Звезды относительно слабы, но 
расположение их прежнее. Значит, он по-прежнему в Солнечной системе. Он даже 
видит Гипербазу — маленький тусклый полумесяц.
Неожиданно он застыл, услышав в микрофоне голос. Это был Шлосс.
Шлосс сказал:
— Мы вас видим, доктор Блейк. Вы не одни!
Блейк мог бы рассмеяться над этими словами, но он только ответил негромко и 
четко:
— Отключитесь. Вы отвлекаете меня.
Пауза. Снова голос Шлосса, более успокоительный:
— Если вы расскажете о своих наблюдениях, это снимет напряжение.
— Получите информацию, когда я вернусь. Не раньше. — Он сказал это горько, его