Робот, с незатронутым мозгом, покинет свое сидение и сообщит об успешном 
возвращении первого созданного людьми предмета, улетевшего за пределы Солнечной 
системы.
Истекала последняя минута.
Наступила последняя секунда, робот схватил стартовый рычаг и потянул на себя…
Ничего!
Никакого мерцания. Ничего!
«Парсек» не покинул нормального пространства.
Генерал-майор Каллнер снял офицерскую фуражку, чтобы промокнуть блестящий лоб, 
и при этом обнажил лысину, которая сделала бы его на десять лет старше, если бы 
такой же эффект уже не вызвало осунувшееся лицо. Прошел почти час после неудачи 
эксперимента с «Парсеком», и ничего еще не было сделано.
— Как это случилось? Как это случилось? Не понимаю.
Доктор Мейер Шлосс, которого в сорок лет называли старейшиной молодой науки о 
гиперполях, безнадежно ответил:
— В базовой теории нет ничего сомнительного. Клянусь в этом своей жизнью. На 
корабле какое-то механическое повреждение. Больше ничего. — Он повторял это уже 
в десятый раз.
— Мне казалось, что все проверено. — И это тоже уже говорили.
— Да, сэр. И все равно… — И это тоже.
Они смотрели друг на друга в кабинете Каллнера, в который был закрыт доступ 
всему персоналу. Ни один из них не решался взглянуть на третьего 
присутствующего.
Тонкие губы и бледные щеки Сьюзан Кэлвин были лишены выражения. Она холодно 
сказала:
— Можете утешаться тем, что я уже говорила. Вряд ли эксперимент принес бы 
что-нибудь полезное.
— Не время начинать старый спор, — простонал Шлосс.
— Я не спорю. «Ю. С. Роботс» изготовят робота по указаниям любого покупателя 
для использования в рамках закона. Нашу часть мы выполнили. Мы сообщили вам, 
что не гарантируем возможности выводов относительно человеческого мозга на 
основе данных позитронного мозга. Здесь наша ответственность кончается. Спорить 
не о чем.
— Великий космос! — сказал генерал Каллнер тоном, который заставил потускнеть 
значение этих слов. — Давайте не обсуждать это.
— А что еще нам делать? — пробормотал Шлосс, который находился на грани 
нервного срыва. — Пока не узнаем, что происходит с мозгом в гиперполе, мы не 
может двигаться дальше. Мозг робота по крайней мере способен к математическому 
анализу. Это старт, начало. И мы попробуем… — Он дико посмотрел на собеседников.
 — Но дела не в вашем роботе. Мы не беспокоимся ни о нем, ни о его позитронном 
мозге. Черт возьми, женщина… — Он чуть не сорвался на крик.
Робопсихолог ответила ровным невозмутимым голосом:
— Не нужно истерики. За свою жизнь я была свидетелем многих кризисов, и ни один 
не был решен при помощи истерии. Мне нужны ответы на некоторые вопросы.
Полные губы Шлосса дрожали, глаза ввалились, на их месте виднелись темные пятна.
 Он хрипло сказал:
— Вы разбираетесь в физике эфира?
— Это не имеет отношения к делу. Я главный робопсихолог «Ю. С. Роботс». У руля 
«Парсека» сидит наш позитронный робот. Как все подобные роботы, он не продан, а 
сдан в аренду. У меня есть право требовать информации о любом эксперименте, в 
котором принимает участие робот.
— Поговорите с ней, Шлосс, — рявкнул генерал Каллнер. — Она… с ней все в 
порядке.
Доктор Кэлвин взглянула на генерала, который присутствовал в случае с пропавшим 
роботом и поэтому не мог недооценивать ее. (Шлосс в то время болел, а пересказ 
не так убедителен, как личный опыт).
— Спасибо, генерал, — сказала она.
Шлосс беспомощно перевел взгляд с одного на другого и спросил:
— Что вы хотите знать?
— Очевидно, первый мой вопрос: в чем же ваша проблема, если не в роботе?
— Проблема совершенно очевидна. Корабль не сдвинулся. Вы сами этого не видели? 
Ослепли?
— Я хорошо вижу. Но не понимаю, почему вы впадаете в панику от механического 
повреждения. Разве у вас не бывает отказов оборудования?
Генерал пробормотал:
— Дело в стоимости. Корабль дьявольски дорог. Мировой Конгресс… ассигнования… — 
Он смолк.
— Корабль на месте. Небольшой ремонт и поправки не вызовут неприятностей.
Шлосс взял себя в руки. У него было выражение человека, который схватил свою 
душу обеими руками, потряс ее и поставил на ноги. В голосе его зазвучало даже 
терпение.
— Доктор Кэлвин, когда я говорю о механическом повреждении, я имею в виду реле, 
в которое попала песчинка, линию связи, нарушенную комком грязи, транзистор, 
вышедший из строя из-за мгновенного повышения температуры. И десяток других 
возможностей. Сотни возможностей. И любая из них может оказаться временной. Их 
действие может прекратиться в любое мгновение.
— Значит, в любой момент «Парсек» может переместиться в гиперпространстве и 
снова вернуться.
— Совершенно верно. Теперь вы понимаете?
— Нет. Разве не этого вы хотите?