один из них, конечно случайно, не был уничтожен и случайно под рукой оказался 
человекоподобный робот, в который еще не был вложен мозг?
— Невозможно!
— Вам пришлось бы доказывать это правительству и народу, так почему бы не 
доказать это сейчас мне?
— Но зачем это могло бы нам понадобиться? — раздраженно спросил доктор Лэннинг.
 — Какие у нас могли быть мотивы? Признайте за нами хоть немного здравого 
смысла!
— Пожалуйста, дорогой мой. Корпорация была бы очень рада, если бы в различных 
странах было разрешено применять человекоподобных позитронных роботов. Это 
принесло бы огромные прибыли. Но публика слишком сильно предубеждена против 
этого. Что если дать ей сначала привыкнуть к таким роботам? Вот, например, 
искусный юрист или хороший мэр, и он, оказывается, робот. Покупайте нашего 
робота-слугу!
— Полная фантастика, доходящая до нелепости.
— Возможно. Почему бы вам не доказать это? Или вы все еще предпочитаете 
доказывать это публике?
В комнате уже наступали сумерки. Но еще не настолько стемнело, чтобы на лице 
Альфреда Лэннинга нельзя было заметить краску смущения. Рука роботехника 
потянулась к выключателю, и на стенах мягким светом загорелись лампы.
— Ладно, — проворчал он. — Посмотрим.
Лицо Стивена Байерли было бы нелегко описать. По документам ему было сорок лет. 
И с виду ему можно было дать сорок лет. Но его здоровая, упитанная, добродушная 
внешность лишала всякого смысла избитую фразу о том, что его наружность 
соответствовав возрасту.
Это было особенно заметно, когда он смеялся. А сейчас он как раз смеялся — 
громко и долго, временами успокаиваясь, а потом снова разражаясь хохотом.
А напряженное лицо Альфреда Лэннинга выражало крайнее неудовольствие. Он 
обернулся к женщине, сидевшей рядом с ним, но ее тонкие, бескровные губы были 
лишь едва заметно сжаты.
Наконец Байерли более или менее отдышался и пришел в себя.
— Нет, в самом деле, доктор Лэннинг!.. Я!.. Я — робот!..
— Это не я сказал, — отрезал Лэннинг. — Я был бы вполне удовлетворен, если бы 
мог видеть в вас представителя человеческого рода. И так как наша корпорация не 
изготовляла вас, то я вполне уверен, что вы человек — с точки зрения закона, во 
всяком случае. Но поскольку предположение, что вы — робот, было сделано 
серьезно лицом, занимающим определенное положение…
— Не называйте его имени, если это идет вразрез с вашей железной этикой, но 
будем звать его ради простоты Фрэнком Куинном. Продолжайте.
Лэннинг яростно фыркнул, недовольный тем, что его прервали, и, после 
подчеркнутой паузы, продолжал еще более ледяным голосом:
— …лицом, занимающим определенное положение, — о его имени мы сейчас гадать не 
будем, — я вынужден просить вашей помощи, чтобы опровергнуть это. Сам факт, что 
такое предположение может быть выдвинуто и опубликовано при помощи средств, 
имеющихся в распоряжении этого человека, мог бы нанести большой ущерб компании, 
которую я представляю, даже если обвинение и не будет доказано. Вы понимаете?
— Да, ваше положение мне ясно. Само обвинение нелепо, но неприятности, грозящие 
вам, серьезны. Извините, если мой смех обидел вас. Меня рассмешило обвинение, а 
не ваши трудности. Чем я могу вам помочь?
— Это очень просто. Вам нужно просто зайти пообедать в ресторан в присутствии 
свидетелей и дать себя сфотографировать за едой.
Лэннинг откинулся в кресле. Самая трудная часть разговора была позади. Женщина 
рядом с ним была, очевидно, поглощена наблюдением за Байерли и не принимала 
участия в разговоре.
Стивен Байерли на мгновение встретился с ней глазами, с трудом отвел их и снова 
повернулся к роботехнику. Некоторое время он задумчиво вертел в руках бронзовое 
пресс-папье, которое было единственным украшением его стола.
Потом он тихо сказал:
— Боюсь, что я не смогу оказать вам эту услугу. — Он поднял руку. — Подождите 
минутку, доктор Лэннинг. Я понимаю, что вся эта история вам противна, что вас 
втянули в нее против вашего желания и вы чувствуете, что играете недостойную и 
даже смешную роль. Но все-таки это в гораздо большей степени касается меня, так 
что будьте снисходительны. Во-первых, почему вы думаете, что Куинн — ну, этот 
человек, занимающий определенное положение, — не водит вас за нос, чтобы вы 
поступали именно так, как ему нужно?
— Ну, вряд ли уважаемое лицо пойдет на такой риск, если оно не чувствует 
твердой почвы под ногами.
Глаза Байерли были серьезными.
— Вы не знаете Куинна. Он способен удержаться на таком крутом склоне, где и 
горный баран свернул бы себе шею Я полагаю, он осведомил вас о подробностях 
того расследования, которому он якобы подвергал мое прошлое?
— В достаточной степени, чтобы убедить меня, что нашей корпорации стоило бы 
многих хлопот опровергнуть его, в то время как вам это было бы гораздо легче.
— Значит, вы поверили, что я никогда не ем. Вы же ученый, доктор Лэннинг! 
Подумайте только, где здесь логика? Никто не видел, чтобы я ел, следовательно, 
я никогда не ем. Что и требовалось доказать. Ну, знаете ли…
— Вы пользуетесь приемами прокурора, чтобы запутать очень простой вопрос.
— Наоборот, я пытаюсь прояснить вопрос, который вы с Куинном очень усложняете. 
Дело в том, что я мало сплю, это правда, и, конечно, никогда еще не спал при 
посторонних. Я не люблю есть с другими людьми — это необычно, вероятно, это