— Грег, — всхлипнул он, — ты был мертв?
— Я… я чувствовал, что умер. Он не узнал своего охрипшего голоса. Донован 
сделал попытку встать, но она не увенчалась успехом.
— А сейчас мы живы? Или будет еще?
— Я… я чувствую, что жив.
Пауэлл все еще хрипел. Он осторожно спросил:
— Ты… ты что-нибудь слышал, когда… когда был мертв?
Донован помолчал, потом медленно кивнул.
— А ты?
Да. Ты слышал про гробы?.. И женское пение?.. И как шла очередь в ад? Слышал?
Донован покачал головой.
— Только один голос.
— Громкий?
Нет. Тихий, но такой шершавый, как напильником по кончикам пальцев. Это была 
проповедь. Про геенну огненную. Он рассказывал о муках… ну, ты это знаешь. Я 
как-то слышал такую проповедь… Почти такую.
Он был весь мокрый от пота. Они заметили, что сквозь иллюминатор проникает свет 
— слабый, бело-голубой — и исходит он от далекой сверкающей горошинки, которая 
не была родным Солнцем.
А Пауэлл дрожащим пальцем показал на единственный циферблат. Стрелка неподвижно 
и гордо стояла у деления, где было написано «300 000 парсеков».
— Майк, — сказал Пауэлл, — если это правда, то мы вообще за пределами Галактики.

— Черт! — ответил Донован. — Значит, мы первыми вышли за пределы Солнечной 
системы, Грег!
— Да, именно! Мы улетели от Солнца. Мы вырвались за пределы Галактики. Майк, 
этот корабль решает проблему! Это свобода для всего человечества — свобода 
переселиться на любую звезду, на миллионы, и миллиарды, и триллионы звезд!
И он тяжело упал в кресло.
— Но как же мы вернемся, Майк? Донован неуверенно улыбнулся.
— Ерунда! Корабль доставил нас сюда, корабль отвезет нас обратно. А я, пожалуй, 
поел бы фасоли.
— Но, Майк… постой. Если он отвезет нас обратно таким же способом, каким 
доставил сюда…
Донован, не успев подняться, снова рухнул в кресло. Пауэлл продолжал:
— Нам придется… снова умереть, Майк.
— Что ж, — вздохнул Донован, — придется так придется. По крайней мере это не 
навечно. Не очень навечно…
Теперь Сьюзен Кэлвин говорила медленно. Уже шесть часов она медленно 
допрашивала Мозг — шесть бесплодных часов. Она устала от этих повторений, от 
этих обиняков, устала от всего.
— Так вот, Мозг, еще один вопрос. Ты должен постараться ответить на него просто.
 Ты ясно представлял себе этот межзвездный прыжок? Очень далеко он их заведет?
— Куда они захотят, мисс Сьюзен. С искривлением пространства это не фокус, 
честное слово.
— А по ту сторону что они увидят?
— Звезды и все остальное. А вы что думали? И неожиданно для себя она спросила:
— Значит, они будут живы?
— Конечно!
— И межзвездный прыжок им не повредит? Она замерла. Мозг молчал. Вот оно! Она 
коснулась больного места.!
— Мозг! — тихо взмолилась она. — Мозг, ты меня слышишь?
Раздался слабый, дрожащий голос Мозга:
— Я должен отвечать? О прыжке?
— Нет, если тебе не хочется. Конечно, это было бы интересно… Но только если ты 
сам хочешь.
Сьюзен Кэлвин старалась говорить как можно веселее.
— Ну-у-у… Вы мне все испортили.
Она внезапно вскочила- ее озарила догадка.
— О Боже! — У нее перехватило дыхание. — Боже! Она почувствовала, как все 
напряжение этих часов и дней мгновенно разрядилось. Позже она сказала Лэннингу:
— Уверяю вас, все хорошо. Нет, сейчас оставьте меня в покое. Корабль вернется, 
и вместе с людьми, а я хочу отдохнуть. Я должна отдохнуть. Теперь уйдите.
Корабль вернулся на Землю так же тихо и плавно, как и взлетел. Он сел точно на 
прежнее место. Открылся главный люк, и из него осторожно вышли двое, потирая 
заросшие густой щетиной подбородки И рыжий медленно встал на колени и звонко 
поцеловал бетонную дорожку.
Они еле отделались от собравшейся толпы и от двух ретивых санитаров, которые 
выскочили с носилками из подлетевшей санитарной машины Грегори Пауэлл спросил:
— Где тут ближайший душ? Их увели.
Потом все собрались вокруг стола. Здесь был весь цвет «Ю. С. Роботс энд 
Мекэникл Мен Корпорейшн». Пауэлл и Донован кончили свой краткий, но 
захватывающий рассказ.
Наступившее молчание прервала Сьюзен Кэлвин. За прошедшие несколько дней к ней 
вернулось ее обычное ледяное, несколько ядовитое спокойствие — и все-таки она 
казалась немного смущенной.
— Строго говоря, — сказала она, — во всем виновата я. Когда мы впервые 
поставили эту задачу перед Мозгом, я, как кое-кто из вас, надеюсь, помнит, 
всячески старалась внушить ему, чтобы он выдал обратно ту порцию данных, 
которая содержит в себе дилемму. При этом я сказала ему примерно такую фразу: