временем объяснение этого феноменального происшествия?
— Если тут замешан Чиржичек, то наверняка. В полиции он не сможет долго 
разглагольствовать на темы морали.
— А я склонен верить, что нас посетили инопланетяне. Вот только непонятно, 
почему они действовали инкогнито?
— Но это легко объяснить, — улыбнулся главврач. — Если мы хотим изучить хищного 
и коварного зверя, мы его заключаем в клетку или усыпляем. По сравнению с 
животными вам повезло. Инопланетяне, проделав эксперимент, вернули вас обратно 
целым и невредимым. Хотя не исключено, что они вас анатомировали, чтобы 
познакомиться с внутренним строением человеческого тела. Однако чему они могли 
бы научиться от людей? Войнам, лжи, уничтожению природы и своих собственных 
творений, нетерпимости, расизму, унижению беззащитных, низменным страстям. Я не 
занимался подсчетом, но думаю, что перечень негативных человеческих проявлений 
куда длиннее списка его гуманных дел. И если кто-нибудь из Вселенной прибудет к 
нам раньше, чем мы проникнем к другим цивилизациям, у него будет более 
совершенная техника, он уйдет дальше нас в научном познании и будет иметь более 
развитую технологию и производство. В этом направлении ему будет нечего 
перенимать у нас. Остается только психическая сфера, в которой он мог бы найти 
что-нибудь новое. Но для него будет лучше, если он пройдет мимо этой сферы по 
дуге с радиусом в несколько световых лет.
— Да, но пришельцы могли бы и поделиться чем-нибудь с нами. Например, вразумить 
нас, поднять нас на более высокий уровень.
— Бросьте! Вы бы доверили средневековому колдуну рентгеновский аппарат в 
качестве инструмента для изгнания бесов?
Кожела громко рассмеялся.
Чиржичека не могли нигде найти уже четвертый день, и старший лейтенант Моравек 
распорядился произвести обыск в его доме.
Там все было прибрано, и только мебель покрылась тонким слоем пыли. На столе в 
лаборатории лежал конверт с надписью "Нашедшему!". В нем была записка, 
написанная красивым, хотя и неразборчивым почерком. Автор записки просил, чтобы 
до прихода нотариуса, главврача Долника и доктора Кожелы в доме ничего не 
трогали. К записке было приложено письмо, предназначенное для упомянутой троицы.

Вскрыв письмо, нотариус огласил его содержание присутствующим. Поскольку у 
Алоиса Чиржичека не было близких родственников, он завещал все свое имущество 
городу. Лишь небольшую часть денег от распродажи своего имущества старик просил 
использовать для покрытия расходов, связанных с выполнением его единственной 
просьбы. Несколько дней назад он переправил в сейф одного из иностранных банков 
письмо, которое местная больница получит в 2084 году. Во имя человеческой жизни 
подписавшийся просил, чтобы молочнорозовая жидкость, содержащаяся в ванне, под 
наблюдением главврача Долника и доктора Кожелы была перелита в чистый сосуд и с 
помощью выпаривания при температуре 36,2 °C доведена до объема тридцати литров. 
Сосуд, накрытый целлофаном, должен находиться в безопасном месте до тех пор, 
пока не придет письмо, хранящееся в сейфе. Далее шла подпись: Алоис Чиржичек.
Объявленный по стране розыск пропавшего без вести Алоиса Чиржичека, родившегося 
29 июня 1921 г. (особые приметы: среднего роста, прихрамывает, глаза карие, 
волосы редкие, с проседью), через год был прекращен. По истечении 
предусмотренного законом срока пропавший был объявлен умершим.
Капитан захлопнул папку с документами по делу об исчезновении Чиржичека. Он 
вздохнул и вздрогнул, словно услышав насмешливый голос: "Если вы такой умник, 
то скажите, где трупы?".



ГЭРИ АЛАН РЬЮЗ
ВЕСЕЛЫЙ РОДЖЕР


[14]

— Это заговор! — взревел Гас Макэби.
— Ты преувеличиваешь, — попытался успокоить его Зейн Кирби. — Тебе оказана 
большая честь. Они всегда стараются выбирать лучших из лучших, а ты не можешь 
отрицать, что прекрасно справился с предыдущими заданиями.
— Ерунда! Ты выполнил бы их ничуть не хуже. Просто в комиссариате меня не любят.
 Я у них в черном списке. Они знают, что меня тошнит от их затхлого 
бюрократизма, и мстят, как могут.
— У тебя просто навязчивая идея. — Кирби дружески хлопнул Макэби по спине, но 
про себя подумал, что в словах Гаса есть доля правды.
Руководство Службы Контроля Времени считало Макэби бунтарем. Его ярко-желтый 
комбинезон и неизменно взъерошенная рыжая шевелюра бросали вызов строгим 
костюмам и коротким стрижкам сотрудников службы. Если бы не блестящий послужной 
список, Макэби давно бы предложили искать другое место.
— Все равно, это заговор, — не успокаивался Макэби, выходя из лифта на десятом 
этаже здания, где размещалась штаб-квартира службы. — Они специально подбирают 
мне такие задания. Ну почему я не могу хоть раз отправиться в прошлое в 
собственном теле?
— Да хватит тебе ворчать. Я уверен, в нашей операции тебе отводится важная роль.

— Чепуха! Они даже не сказали, куда и зачем мы отправляемся. Сначала, мол, надо