чтобы убедиться, что они не настоящие. Вряд ли он мог ошибиться. А растворы? То,
 что принес от Чиржичека ассистент, по его словам было пробой жидкости из ванны.
 А раствор в ванне отличался от раствора в банках прежде всего плотностью. Но 
ассистент никаких банок в лаборатории не видел. Почему Чиржичек спрятал их?
— Кстати, в полиции меня просили сообщить, когда вы очнетесь.
— Передайте им, что я ничего не помню. Ведь так оно и есть.
— А не хотите поговорить с Чиржичеком? Мне кажется, ему есть что рассказать.
Чиржичек встретил обоих врачей с почтительной приветливостью.
— Я бы с удовольствием принял вас в гостиной, но там у меня беспорядок, — 
извинился он и открыл дверь лаборатории. — Присаживайтесь, пожалуйста, где вам 
будет угодно.
Войдя в помещение, оба врача сразу же заметили, что все банки исчезли, а ванна 
занавешена.
— Что вас привело ко мне? — спросил Чиржичек, закрыв дверь.
Главврач испытующе всмотрелся ему в лицо.
— Вы, очевидно, уже знаете, что доктор Кожела на некоторое время пропадал без 
вести. Сегодня его обнаружили в несколько странном состоянии на берегу реки. 
Последнее, что он помнит до своего исчезновения, это свой визит к вам. Возможно,
 вам придется объяснить полиции, что здесь произошло в тот вечер. Однако нас 
интересуют другие вопросы.
— Пожалуйста, спрашивайте… Я с удовольствием отвечу…
— Прежде всего объясните, почему вы дали ассистенту пробы не того раствора, 
который от вас требовался?
— Если исходить из предположения, что это были диссоциированные люди, то без их 
согласия нельзя было подвергать анализу какую-либо часть их тела, — Чиржичек 
говорил медленно и сосредоточенно. — При современных методах анализа они могли 
бы пострадать. Я не мог взять на свою совесть членовредительство. Если же 
исходить из предположения, что я пошутил, то в таком случае это были растворы, 
не представляющие никакой ценности. Поэтому не все ли равно, какой из растворов 
я дал ассистенту для анализа.
— Коллеге Кожеле вы продемонстрировали клетки. Вы наверняка сознаете, что речь 
идет об открытии первостепенной важности? Почему вы не предадите его гласности?
— Видите ли, человеческое поведение не всегда бывает рациональным. А потом… — 
Чиржичек смерил взглядом Кожелу, — вы уверены, что это — ваше воспоминание? 
Воспоминание о действительном факте? Ведь это мог быть и ловкий трюк. Или же 
галлюцинация.
— Послушайте! — повысил голос главврач. — Всем нам хорошо известна ваша страсть 
к розыгрышам, но и шуткам есть предел. Вряд ли вам удастся избежать обвинения в 
причастности к исчезновению троих или даже четверых граждан нашего города…
— Обвинить можно и вас, — прервал его Чиржичек. — Обвинить можно кого угодно и 
в чем угодно. А где доказательства? Что можно выдвинуть против меня? Что доктор 
Кожела был у меня в гостях?
— Откуда я не ушел, — вмешался в разговор Кожела.
— Уверяю, что ушли! Попробуйте доказать обратное, ведь вас обнаружили не в моем 
доме!
— Вы пытались усыпить капитана Кршика, — напомнил главврач, — намереваясь 
сделать с ним то же, что и с остальными, но при этом перепутали бутылки и 
уснули сами.
Чиржичек рассмеялся:
— Вы это серьезно, пан Долник? Почему же в таком случае пан капитан не взял обе 
бутылки для анализа остатков их содержимого? Или вы считаете, что я ошибся 
нарочно?
— Но я точно знаю, что домой я не дошел. Все могут подтвердить, что меня 
обнаружили спящим на берегу реки. В ноябре месяце! А я даже летом предпочитаю 
спать в постели, в своей постели!
— Неужели это свидетельствует против меня? — удивился Чиржичек. — Люди добрые, 
вам наверняка хорошо известно, какие шалости могут позволить себе душевно 
здоровые люди с совершенно безупречной репутацией. Известны случаи, когда 
добропорядочные отцы семейства, уважаемые торговцы, степенные чиновники ни с 
того ни с сего покидали свой дом, работу, не попрощавшись с близкими, и 
отсутствовали не один год. Они жили в другом месте иной жизнью и без какой-либо 
связи с прошлым до тех пор, пока вдруг в один прекрасный день не возвращались 
обратно, так и не вспомнив, где провели это время.
— Вы считаете, что нечто подобное могло постигнуть нескольких людей из одного 
города одновременно?
— На это трудно возразить. Но могу напомнить одну историческую аналогию, 
которую трудно постигнуть и толком объяснить.
— Какую же? — поинтересовался главврач.
— Речь пойдет о немецком народе в сорок первом, о восьмидесяти миллионах немцев,
 горстка преступных авантюристов погнала их на совершенно бессмысленную войну. 
Миллионы мужчин оставили свои дома, жен, детей, работу, понимая, что идут на 
верную смерть. И все же шли, чтобы погибнуть. И хотя люди знают, что подобный 
уход из жизни абсурден, все грозит повториться. За примерами далеко ходить не 
надо… — Чиржичек замолк, его лицо приняло прежний безмятежный вид. — Не хотите 
выпить? Могу предложить тоник, в холодильнике остались еще две бутылки.
— Как-нибудь в другой раз, — поспешно ответил главврач и поднялся с места.
Доктор Кожела последовал его примеру.
На улице поднялся туман.
— Мерзкая погода, — проворчал Кожела. — И в такое ненастье я преспокойно спал 
под открытым небом. Бр-р-р! Как вы думаете, доктор Долник, найдется ли со