— Как доставал еду?
— Я не ел. Первые три дня очень хотелось есть, но потом в основном я только 
спал.
— Знаешь, сколько ты отсутствовал?
— От силы дней десять.
— Три недели.
— Быть того не может!
— Почему решил вернуться домой именно сегодня?
— Не знаю. Даже не помню, уходил ли я с сеновала. Только в доме пана Кадавского 
я начал воспринимать окружающее.
— Отвезите юношу в больницу — пусть его хорошенько осмотрят. По виду никак не 
скажешь, что он голодал целых три недели. Интересно, к какому заключению придут 
доктора? — Кршик немного помолчал, а затем отдал еще одно распоряжение. — 
Отошлите кого-нибудь к реке, на тот луг, где был найден Зикл. В общем, туда, 
где собирались построить завод. Пусть обследуют это место.
После того как Зикла отвезли в больницу и послали двух сотрудников полиции на 
луг, Кршик облегченно вздохнул и обратился к Моравеку:
— Если и здесь замешан Чиржичек, эта история закончится тем, что над нами будет 
смеяться вся область. Проделки гения из Конопиц. Ну и влипли мы!
— Я напишу на него рапорт, — пообещал Моравек. — Это ему не сойдет с рук. Он же 
просто хочет принизить нашу работу!
— Мы теряем способность оценить его шутку, — сказал Кршик. — А жаль. Думаю, что 
шутка учит быть терпимым и помогает совершенствовать и себя, и свою работу.
Доктор Долник сидел на краешке больничной койки и внимательно всматривался в 
лицо пациента. Тот лежал неподвижно. Его привезли сюда труп трупом. По всей 
вероятности, из-за простуды — неизвестно, как долго он пролежал на лугу у реки. 
После обследования у доктора Долника сложилось впечатление, что организм этого 
человека пребывает в состоянии, поразительно схожем с состоянием плода 
незадолго до появления на свет. По всем признакам приближался момент «рождения».
 "Будь он новорожденным, его следовало бы взять за ноги, опустить головой вниз 
и хорошенько шлепнуть", — подумал Долник, улыбнувшись неожиданной мысли.
Вдруг пациент громко засопел, заворочался, издал звук, похожий на детский плач, 
и ровно и глубоко задышал. Он открыл мутные глаза, взгляд его постепенно 
осмыслился.
— Агу, агу, агусеньки! — невольно засюсюкал доктор. — Ну, как нам нравится на 
этом свете?
Взгляд пациента стал более внимательным. Он вынул руки из-под одеяла и нелепо 
замахал ими в воздухе, затем начал шевелить губами, пытаясь что-то произнести. 
Последовал целый ряд нечленораздельных звуков, из которых постепенно 
образовалось слово «доктор». Наступила длинная пауза, и наконец Кожела произнес 
уже вразумительно:
— Доктор, что со мной? Что я здесь делаю?
— Вы только что родились, коллега. К счастью, без акушерки и, к еще большему 
счастью, мгновенно миновав грудной возраст, потому что найти для вас кормилицу 
было бы выше моих сил.
— Что со мной случилось?
— Десять дней назад вы исчезли неизвестно куда.
— Исчез? Десять дней я был… или скорее всего меня не было?!
— И не только вас. Сегодня утром нашлись и остальные пропавшие. Теперь 
расскажите, что с вами произошло.
— Я помню только до определенного момента, а потом — провал. Вечером мне 
позвонил Чиржичек, тот, который одно время работал у вас в больнице, и попросил 
меня зайти к нему. Дескать, у него есть кое-что, что меня может заинтересовать. 
И действительно, было. Но хоть убейте, не могу вспомнить, как именно 
развивались события после нашего с ним разговора.
— Надеюсь, вы от души посмеялись над чудачествами старика?
— Я бы не сказал, что было до смеха, — доктор Кожела приподнялся и сел на 
постели. — Страшно хочется пить.
Главврач показал ему на стоявший на ночном столике стакан. Кожела схватил его и 
присмотрелся к золотистому напитку.
— Неужели травяной настой? — он понюхал жидкость. — Жаль, не на спирту!
— Вы должны радоваться, что вам прописали не сунар, который мы даем 
детям-искусственникам. Когда вас нашли, вы скорее всего напоминали утопленника. 
Так чем же вас удивил Чиржичек?
— Синтезом клетки. Да, вы не ослышались. Из какого-то розового желе ему удалось 
выделить тканевую культуру. Запросто, прямо у меня на глазах. Удивительно, что 
синтез фиброцитов ему удавался с той же легкостью, как и синтез нейроцитов. Все 
было как во сне. Я всегда считал его умным человеком, но все, что он мне 
продемонстрировал, было вершиной гениальности. Или же шарлатанства. Однако в 
чем же тогда заключается подвох?
— Он здесь одному человеку внушил, что может его растворить и снова 
синтезировать. Эдак через пару годков. И сыграл все это, как мне было сказано, 
очень убедительно.
Кожела молча смотрел на главврача. Потом отпил чай из стакана, который держал в 
руке, поставил его на столик и чертыхнулся:
— Черт побери, так что же все-таки произошло? Я разговаривал с Чиржичеком о его 
экспериментах, однако не помню, как ушел от него… Я непьющий, и вряд ли он мог 
споить меня.
Главврач задумался. Он старался вспомнить, что видел в лаборатории Чиржичека. 
Действительно ли кости были искусственными? Но достаточно было беглого взгляда,