передо мной еще горы труда.
— Прошу прощения. Мистер Паскоглу, пойдемте, мы мешаем нашему почтенному гостю 
предаться медитации.
Магнус Рудольф увлек за собой в коридор ошеломленного Пана Паскоглу.
— Как? Это он — убийца? — с трудом выдавил Паскоглу.
— Да. Бонфиса убил он, — подтвердил Магнус Рудольф. — Это ясно как день.
— Но почему?
— Из самых добрых побуждений. Бонфис говорил со мной вчера вечером. Совершенно 
очевидно, что он страдал серьезным психическим расстройством.
— Но его можно было вылечить! — возмущенно воскликнул Паскоглу. — Зачем было 
убивать? Ради облегчения страданий?
— Согласно нашим представлениям, убивать не стоило, — согласился Магнус Рудольф.
 — Но не забывайте, что бонза искренне верит в перевоплощение. Он уверен, что 
освободил беднягу Бонфиса от неприятностей, когда тот обратился к нему за 
помощью. Бонза убил Бонфиса ради его же блага.
Они вошли в кабинет Паскоглу, который задумчиво уставился в окно.
— Что же мне делать? — прошептал он.
— Увы, — вздохнул Магнус Рудольф, — не ждите от меня совета.
— Вряд ли будет справедливым наказывать этого добряка бонзу… Смехотворно. Что 
же мне делать?
— Дилемма, — подтвердил Магнус Рудольф.
Воцарилось молчание. Паскоглу задумчиво теребил ус. Наконец Магнус Рудольф 
сказал:
— Самое главное в том, что вы хотите уберечь ваших клиентов от новых проявлений 
этой излишней филантропии. Не так ли?
— Безусловно! — воскликнул Паскоглу. — Я могу замять смерть Бонфиса. Объяснить 
все несчастным случаем. Могу отослать дикарей на их родину.
— К тому же я бы тщательно изолировал бонзу от любого, кто впал в меланхолию. 
Бонза — человек энергичный и преданный своему делу, а потому может расширить 
круг своей благотворительности.
Паскоглу внезапно схватился за голову. Выпучив глаза, он уставился на Магнуса 
Рудольфа.
— Сегодня утром я чувствовал себя совершенно подавленным. И говорил с бонзой… Я 
поделился с ним своими неприятностями. Пожаловался на расходы…
Дверь бесшумно распахнулась. В комнату заглянул бонза. На его добрейшем лице 
светилась добрейшая улыбка.
— Я вам не помешаю? — спросил он, глядя на Магнуса Рудольфа. — Я надеялся 
застать мистера Паскоглу в одиночестве.
— Я собирался уйти, — вежливо ответил Магнус Рудольф. — Если вы будете так 
добры, что простите меня…
— Нет, нет! — закричал Паскоглу. — Не покидайте нас, мистер Рудольф!
— Тогда мы встретимся в другой раз, — вежливо сказал бонза и тихо затворил за 
собой дверь.
— Я не вижу выхода, — простонал Паскоглу.
— Ни в коем случае не говорите об этом бонзе, — посоветовал Магнус Рудольф.




ДЖ.ВЕНС
ГНУСНЫЙ МАКИНЧ

Слово «тайна» не имеет объективного смысла.
Оно просто указывает на ограниченность ума. Ведь каждый ум можно 
классифицировать в порядке явле ний, которые он считает таинственными… Когда 
тайна раскрыта и решение найдено, все восклица ют: "Ну конечно, это же 
очевидно!" Замечу, оче видное — всегда и всем очевидно… Ординарный ум 
производит логическую инверсию — сначала тайна, потом ее решение. Это — логика 
навыворот: в действительности между тайной и решением сущест вуют те же связи, 
что между пеной и пивом…
Магнус Рудольф
В Культурной миссии ему сказали:
— Его зовут Макинч; он — убийца. Это все, что мы знаем.
Магнус Рудольф отказался бы от этого дела, будь его банковский счет на обычном 
уровне. Но крах рекламного агентства — светящаяся реклама в межзвездной пустоте 
с помощью люминесцентных газов — вверг белобородого философа в положение, 
близкое к нищенскому.
Его первое впечатление от планеты Склеротто только усилило отвращение к 
предстоящей работе. Свет двух солнц — красного и голубого — вызывал раздражение.
 Ленивые воды океана, непроходимый хаос скал на берегу отнимали надежду даже на 
краткий отдых, а Склеротто-Сити, жалкий лабиринт из хижин и развалюх, не сулил 
никаких развлечений. И наконец, Клеммер Боэк, капеллан-директор Культурной 
миссии на Склеротто, встретил его без особого тепла. Более того, его, казалось, 
раздражал приезд Магнуса Рудольфа, будто тот проявил личную инициативу.
Они сели в старый дребезжащий автомобиль и добрались до здания миссии, 
венчавшего вершину голой скалы. Полумрак, царивший внутри, показался Магнусу 
Рудольфу раем после яркого света и уличной пыли.
Он извлек из кармана тщательно сложенный носовой платок, промокнул им лоб, 
изящный нос и ухоженную белую бородку. Затем вопросительно глянул на хозяина.
— Похоже, обилие света действует на меня раздражающе. Синее, красное… И потом —