— А чего вы ждете от меня?
— Найти убийцу! Избавить меня от неприятностей!
— Ваши требования могут оказаться противоречивыми!
Паскоглу рухнул в кресло и закрыл лицо руками:
— Прошу без загадок, мистер Рудольф!
— Вообще-то, мистер Паскоглу, вам не нужны мои советы. Вы опросили всех 
подозреваемых и теперь представляете, в условиях каких цивилизаций они 
сформировались.
— Да-да, — прошептал Паскоглу. Он схватил список, пробежал его глазами, затем 
искоса глянул на Магнуса Рудольфа. — Кто? Диаспорус? Он?
Магнус Рудольф поморщился.
— Это рыцарь Дакки, гладиатор-любитель с высокой репутацией. Убийство подобного 
рода нанесет урон его достоинству и престижу. Вероятность не более одного 
процента.
— Хм! А Фьямелла Тысяча-Подсвечников? Она утверждала, что преследовала его с 
целью убийства.
Магнус Рудольф нахмурился.
— Меня тоже интересует эта дама. Убийство вследствие разочарования в любви вещь 
отнюдь не невозможная, но мотивы Фьямеллы не совсем однозначны. Насколько я 
понимаю, ее честь пострадала от отказа Бонфиса и ее целью было восстановить 
репутацию. Доведя беднягу Бонфиса до смерти своим шармом и красотой, она 
необычайно высоко поднялась бы в глазах сородичей. При ином исходе она слишком 
много теряет. Вероятность — один процент.
Паскоглу сделал отметку в списке.
— А Торн 199?
Магнус Рудольф отрицательно махнул рукой.
— На нем не было костюма смерти. Проще простого. Вероятность — один процент.
— Ну ладно! — воскликнул Паскоглу. — А священнослужители Банзосо и Имплиега? Им 
же надо было принести жертву своему богу.
Магнус Рудольф покачал головой:
— Работа была испорчена. Неудачное жертвоприношение равнозначно для них тысяче 
лет греховной жизни. Паскоглу неуверенно заметил:
— А может, они не веруют?
— А зачем тогда жертвоприношение? — парировал Магнус Рудольф. — Вероятность — 
один процент.
— Ладно, — согласился Паскоглу. — Остается Старгард. Но вы утверждаете, что он 
бы не совершил убийства в присутствии свидетелей…
— Это выглядит на редкость маловероятным, — ответил Магнус Рудольф. — Можно 
было бы предположить, что Бонфис был шарлатаном, его дикари — мошенниками, а 
Старгард тем или иным способом замешан в авантюре…
— Да-да, — с жаром подхватил Паскоглу. — Я как раз и думал о таком варианте.
— Единственное слабое место в этом построении — безупречная репутация Бонфиса 
как антрополога. Я наблюдал за этими дикарями из палеолита и думаю, они — 
истинные дикари. Они робки и растеряны. Цивилизованный человек, который 
попытался бы имитировать дикарство, непременно впал бы в гротеск, напирая на их 
кровожадность. Варвар в процессе адаптации ведет себя по примеру воспитателя, в 
нашем случае Бонфиса. Я наблюдал, как во время обеда они старательно повторяли 
действия Бонфиса. А когда мы осматривали тело, они выглядели совершенно 
потерянными, обеспокоенными, даже испуганными. В них нет ни капли сознательной 
хитрости, которая свойственна цивилизованному человеку, пытающемуся выпутаться 
из неприятной ситуации. Думаю, следует считать непреложной истиной то, что 
Бонфис и его дикари были именно теми, за кого себя выдавали.
Паскоглу вскочил на ноги и принялся нервно расхаживать взад и вперед по 
библиотеке.
— Значит, дикари не могли убить Бонфиса.
— Весьма маловероятно. А если согласиться с тем, что они истинные дикари, то 
следует отбросить мысль о сообщничестве Старгарда и вычеркнуть его из списка 
подозреваемых: особенности воспитания, о которых упоминалось, не позволяют ему 
совершить убийство.
— Ну а гекатец?
— Это — самый маловероятный убийца, — сказал Магнус Рудольф. — По трем причинам.
 Во-первых, он не человек и ему не знакомы чувства ярости и мщения. На Гекате 
не существует насилия. Во-вторых, не будучи человеком, он не имел никаких точек 
соприкосновения с Бонфисом. Леопард не нападает на дерево. То же самое гекатец. 
В-третьих, он как физически, так и психологически не в состоянии убить Бонфиса. 
У него нет пальцев, а кожистой мембраной не нажмешь на спуск под спусковой 
скобой. Думаю, вы со спокойной совестью можете вычеркнуть гекатца из списка.
— А кто же остается?! — в отчаянии воскликнул Паскоглу.
— Остались вы, я и…
Дверь открылась. На пороге возник бонза в красном одеянии.
— Входите, входите, — дружелюбно произнес Магнус Рудольф. — Мы только что 
закончили следствие. И пришли к заключению, что из всех тех, кто живет в данный 
момент в «Колесе», вы единственный, кто мог убить Бонфиса. Поэтому мы 
освобождаем помещение библиотеки.
— Что?! — вскричал Паскоглу, уставившись на бонзу. Тот принял извиняющийся вид.
— Я надеялся, — заявил бонза, — что моя роль в этом деле не привлечет внимания.
— Вы слишком скромны, — возразил Магнус Рудольф. — Что дурного в том, что о 
человеке судят по его добрым деяниям?
Бонза поклонился.
— Мне не нужны похвалы. Я лишь исполнил свой долг. Вы свою работу закончили, а